этих делах, – пренебрежительно отмахнулась Калерия, извлекая грудь Степаниды из ворота платья, – мы с Агнешой этим ещё с гимназии баловали, когда ты соплячкой мамкину сиську изо рта не выпускала.
– Я, Калерия Евлампиевна, это поняла, когда меня к себе на службу брали. Вы тогда так грудь мою мяли, что я полно́чи уснуть не могла. А Женьке вашему себя позволила, чтобы не выгнали меня, коли не понравилась бы ему.
– И что же вы, бесстыдницы, надумали встречаться за моей спиной?
– Я предложила Агнюше иногда встречаться втроём, – робко уточнила Стешка, резко взвизгнув от сильного щипка нежной груди своей хозяйкой.
– Развратница ты, Стешка, почище нас с Агнией будешь. А твоя полюбовница не выгнала тебя взашей за такие фантазии.
– Напротив, вас, остерегается, что ругать нас станете за самовольство.
– Одна ты такая смелая, с двумя генеральшами в постели развратничать, как с дворовыми девками. Бери мочалку и хорошенько помой меня везде. А тебе известно, что наш оболтус отмочил с Варварой?
– Так я сама ей предложила это баловство с барчуком. Жалилась мне на Михеича, что уже не прельщает его своими прелестями. А ей хочется хоть иногда бабой себя чувствовать, хотя бы с мальчишкой, вроде нашего барчука.
– Так это твоих рук дело, подлая? А как этот балбес сдаст нас бабке?
– Не посмеет мерзавец, в дурдом определим, а не в кадеты. А от Михеича розг получит, сидеть неделю не сможет на заднице. Да он и сам не последний дурак, знает, что огребёт за такое. Зачем ему это с тремя бабами?
– Тут ты, пожалуй, права, Степанида. Трёх баб под себя уложил всех возрастов и сословий. Тоже мне разночинец выискался на мою голову. Не в кадеты его бы надо, а в солдаты на выучку отдать. Да сестру жалко, один он у неё.
– А сами с чем останемся? – Во время напомнила Степанида своей хозяйке.
– И то правда. Какой не есть дурак, а всё не чужой. Только присмотр за ним нужен постоянный. Смотри, с тебя спрошу. А кто за красотой твоей следит, тётка? Дай посмотреть, может приведёшь как-нибудь? Она, как с женщинами ладит?
– Не знаю даже. Предложу если желаете потешить себя, – неохотно согласилась Степанида.
– Придумала тоже... Сама разузнай, а потом мне скажешь, коли согласится.
– Она в борделе обитает? Хочу, чтобы за нашим щуплым приглядывала там.
– Катерина в помощницах у мадам Жозефины. А барчук туда не ходит.
– Надоест ему над нами куражиться, непременно пойдёт, к гадалке не ходи. А твоей тётке только весточку подать, – прикинула Калерия Евлампиевна, прихватывая через край ванны подол своей прислуги рукой.
– Чего вздрагиваешь, Стешк? – Удивилась Калерия.
– Руки у вас мокрые, не обращайте внимания, барыня. Мне даже приятна от вас такая ласка.
– Не пойму никак, то забываю о тебе, то ногами сучишь, только прикоснусь. Снимай свои убранства и полезай ко мне, Степанида. Давненько твой похотничок не ласкала.
– Да что вам до него, барыня, лучше я ваш понежу, – предложила Стешка, скидывая с себя бельё и залезая в ванну.
– Женька, лизун, своей щетиной всё растёр. Другой раз, пусть бреется, паразит, коли ко мне собирается. Я ему не Варвара, чтобы терпеть такое.
– Этим он её не ба́лует. Ему и нас хватает, коли не врёт, – заверила девчонка хозяйку.
* * *
Генерал-майор Стариков с удовлетворением захлопнул подшивку «Губернских новостей» и потянулся к телефонному аппарату.
– Господин штабс-капитан, Стариков беспокоит, потрудитесь, голубчик, срочно розыскать Стыковского с приказами по Управлению и немедленно отправьте ко мне. Вот
"Любовь за запреткой" ч -2