на меня, запросил у отца уступить ему. Тот уже остыл ко мне, и согласился подарить сыну на День рождения. Так я попала под Володю. Кирилл втихаря рыдал, но сделать ничего уже не мог. Мы же всю их поднаготную знаем! Сам понимаешь, чем это чревато. Вот и всё. Знаешь, я серьёзно, как тебя увидела, сердце заколотилось, и так захотелось тебя приголубить! Только пришлось от Киры скрывать. Зачем заставлять мужа ревновать, ему и так досталось по полной программе!
Кирилл подошёл к застеклённой внутренней двери и Лена продолжила:
— Когда построили новый корпус, с площадкой для официальных банкетов, мы остались здесь. Этот дом перестроили. Здесь и дети с нами живут. Уютно, и до работы пять минут.
— И часто тут банкеты?
— Очень редко, раза четыре в год – Вмешался в разговор Кира – а так, раз в неделю приезжает кто-нибудь из руководства, кто помоложе, с жёнами или девицами, и устраивают свингвечеринку.
— Весело тут у вас.
— Очень – саркастически усмехнулся Кира.
— Кир, Ладик смущается тебе сказать, думает, что ты сделал ему предложение относительно меня не в серьёз. Мы пойдём в тот дом?
— Лад, выкинь из головы, мне за Ольгу самому неловко. Идите!
Он махнул нам рукой, мол, проваливайте.
Мы зашли в комнату Лены. Она была не такой большой, как наша наверху. Уютная. Обита натуральным шёлком бардового цвета. Ничего лишнего. Большая кровать с угловыми колоннами и балдахином, косметический столик с триляжем, пуфик, небольшой платяной шкаф. Кресло. Дверь в санузел.
Лена, безо всякого намёка на скромность, привычно скинула с себя халатик и, бросив его на пуфик, удивлённо посмотрела на меня.
— Раздевайся! Ты что, передумал?
Я стянул с себя бермуды и шагнул к ней. Она села на край кровати в ногах и взялась за мой инструмент, как берутся музыканты за флейту, поднеся его сбоку, но у меня было ощущение того, что всё это не так, не правильно, и потому остановил её, поднял на ноги и привлёк к себе для поцелуя. Она улыбнулась и отдала мне свой рот. Свободной рукой я нашёл гладко выбритый лобок и провёл пальцами вниз. Там, между губ, ещё только совсем немножко помокрело, но этого уже было достаточно для того, чтобы средний и безымянный пальцы проникли внутрь. К моему удивлению, сразу после довольно тесного входа я обнаружил не пещеру, не узкий тоннель, как в метро, который совсем немного шире поезда, мои пальцы можно было сравнить с составом, который въехал в пределы просторной станции, вроде Сходнинской или Славянского бульвара. Кругом царил простор и пустота, ошеломившие меня. Сфера, полая изнутри. Лена не без любопытства следила за моей реакцией, как старший, более опытный партёр. И тогда я, добавив указательный палец, надавил, как бы прижимая свои пальцы к ладони, находящейся снаружи, и оторвал её ноги от земли, поддетую рукой, как крюком. Похоже, что такой трюк с ней прежде никто не проделывал. Она громко заахала, завыла, обвив мою шею руками. Таз её завибрировал, а сама она откинулась назад, выгнувшись. Увидев перед собой кончик её груди с комочком соска, я поймал его, вспомнив, что как раз правый у неё более чувствителен к ласке, и легонько потянул в себя. Ленка низким грудным голосом вновь завыла. По телу пробежала судорога, ещё одна и она обмякла. Уложив некогда свою любимую на постель, и не извлекая пальцев, я продолжал ритмично пожимать и отпускать её, и Ленка сделала неожиданное для меня. Она зажала мою руку бёдрами, а после повернулась на бок, поджав колени. Мне пришлось исхитриться и оказаться у неё за спиной
Полнолуние. Часть шестая.