с Олежкой, попытаться объяснить ему, что так часто ей не хочется, чтобы сделать это сначала только послеобеденным занятием, а после постепенно отучить сына, делая игру всё более редкой, пока он окончательно не привык. Я покинул нашу комнату, а спустя пол часа жена нашла меня. Ольга находилась в таком возбуждении, что просто схватила меня за руку и потянула за собой в баню. Всё было понятно, поэтому, едва войдя, мы без слов обнажились, и жена легла на диване в предбаннике, раскинув бёдра.
Это было до безумия сладостно! Жар её тела охватил меня и всё забылось. Она почти сразу достигла концовки, но хотела ещё, и мне пришлось потрудиться – аппетит жены удалось утолить только после того, как она в четвёртый раз достигла пика наслаждения. То, что ей хорошо, что мой не показался ей недостаточно большим, чего я опасался, порадовало, однако то, что жене двух разиков оказалось достаточным только для разогрева перед тем, как начала получать настоящее удовлетворение, насторожило. Нет, я всё понимаю, она долго терпела и накопилось, а если – нет? А если это стало новой нормой для неё? Не хотелось в это верить.
Мы лежали на диване. Я легонько ласкал её, водя пальцем по покрытому испариной телу.
— Я сказала сыну. Он так расстроился! Пришлось объяснять ему, что если часто, то мне это скоро надоест, как его другу сосать молочко у его мамы. Кажется, убедила.
Я облегчённо вздохнул.
— Лад, а как я тебе, ну, там?
— Напугала. Такая голодная! Думал растерзаешь меня.
Жена хихикнула.
— Сам виноват, не нужно было заставлять меня столько терпеть! А если бы я не вытерпела и кого-нибудь нашла? Что бы ты делал!
— Не думал об этом.
— Эх ты, шляпа!
— Ну, каюсь.
Ольга привалилась ко мне грудью, ткнув своим массивным соском в бок, и благодарно чмокнула в щёку.
Пролежали мы так совсем не долго. Она вздохнула:
— Давай, сполоснёмся и пойдём картошку окучивать!
Жена закрыв глаза под струями душа, смывала с себя пот, а я не мог оторвать взгляда от её тела. Да, соски её сделались немного поменьше, но всё равно, продолжали оставаться более толстыми и высокими, чем у любой кормящей грудью женщины и непонятным образом манили к себе. Продолговатая выпуклость внизу, между губ, тоже, сделалась поуже, и теперь её вновь можно было назвать складочкой, хотя и выглядела в успокоенном состоянии так, как прежде только в момент крайней возбуждённости, словно призывая к близости, нет, скорее, крича об измучившем женщину желании. Вот такие обманки зазывалочки. Теперь мне стало окончательно понятным то, для чего их вообще сделали такими Ольге. Невольно начал восстанавливать в памяти свои ощущения от близости, но постоянно вспоминалась только колкость ёжика жены.
До вечера всё шло прекрасно. Мы работали, время от времени с улыбкой поглядывая друг на друга. А вечером приключился казус. Отец направился к летнему душу, когда там плескалась Ольга. Он, видимо, полагал, что там находится мама. Увидав его в окно, я бросился на улицу, чтобы крикнуть отцу, предупредить, но не успел. Он отвёл в сторону матерчатую шторку и замер, как парализованный, уставившись на свою невестку. Простояв так некоторое время, как очнулся. Отпустил шторку, схватился за свой член, прямо через треники, и, отскочив в сторону, торопливо выдернул его наружу, выстрелив заряд семени.
Неловкая ситуация и я решил не обнаруживать себя, поэтому вернулся в дом. Об этом забавном происшествии можно было бы и забыть, но о нём мне напомнила Ольга.
— Ты спишь?
— Почти.
— Лад, я снова хочу – прошептала жена, чем напугала меня. Неужели в ней проснулась тяга к частому
Записка