Миша гладил голову сына, стараясь уложить растрёпанные волосы. Достал платок из кармана, начал оттирать щеки и нос. Бросил глаза на отца, тот продолжал ковыряться в земле, словно никого рядом и нет. Странно, что это с ним?
— А где мама? Почему не с тобой?
— А она навельху, с дядей Димой делает что-то, — задорно вскрикнул мальчуган уворачиваясь от рук отца.
— Где это, наверху? — непонимающе переспросил отец, стараясь поймать вертлявую смеющуюся мордашку.
— В нашей спальне, там, навельху!
Холодный озноб мгновенно прокатился по загривку Михаила, спустился на плечи, покрывая кожу пупырышками мурашек.
— Г-где?!
Сына только заливисто рассмеялся, так приятно удивить отца до круглых глазищ, величиной с чайное блюдце!
— Подожди меня здесь, — сдержанно проговорил мужчина, поднимаясь с колен и посматривая на окошко второго этажа, — я скоро вернусь.
Быстрым шагом преодолел расстояние до крыльца, миг и он в полутьме глубоко внутри дома, перед лестницей наверх. Коршуном взлетел через два пролёта, длинными стремительными шагами подошел к прикрытой двери. Прислушался, стараясь унять частое дыхание и успокоить сердце, что стучало молотом в висках. За дверью была какая-то возня, сопение, глухие удары словно двое боролись не на жизнь, а насмерть! Осторожно толкнул дверь, стараясь приоткрыть чуть-чуть, на один глазок. Не поддалась. Потом толкнул сильнее, дверь бесшумно распахнулась сантиметров на пятнадцать. Переступив в сторону на полшага, Михаил увидел сквозь приоткрывшуюся щель, что и не щель, а целая расщелина, их семейную кровать... Сердце мгновенно застучало с удвоенной силой, в глазах поплыло, как после пропущенного прямого в челюсть.
На кровати, спиной к нему и взобравшись на ложе коленями стоял мужчина, дородный, крупный, низкого росточка. Его тело было обнажено, на загорелой до черноты коже отчётливо проступали крупные капельки пота. Он, хрипло и надсадно дыша, совершал широкие размашистые движения обнажённым тазом. Миша даже подспудно удивился, задав себе неосознанно вопрос:
«Он что, нудист?! Да у него вся жопа чёрная!»
Мужик совершал толчки энергично, упираясь широко раздвинутыми коленями в кровать, руками крепко держа узкую женскую талию, круто переходившую в крепкие пышные ягодицы. Женщина, стоявшая перед ним раком, низко прогнув поясницу и покорно принимающая в себя его толчки, тихонько постанывала, томно вздыхая и издавая протяжное «А-хххх!» при особенно сильном ударе. Даже с расстояния Михаил отчётливо видел снующий и влажно блестевший мужской член, он с чавкающим звуком появлялся из набухших половых губок женщины, чтобы тут же погрузиться вновь. Лобок мужчины постоянно ударялся о выставленные ему навстречу полупопицы, белые, наливные словно дыньки с огорода какой-нибудь хозяйственной дачницы.
Молодая женщина, опиралась на локти, касаясь постели большими молочно-белыми сиськами. После каждого мужского толчка они терлись сосками туда-сюда о ложе, доставляя хозяйке дополнительное удовольствие. Копна каштановых волос, переливающихся шёлком в солнечном свете проникающем сквозь неплотные занавески, каскадами волн спускалась на шею, опущенные плечи, закрывая её лицо.
— Кто это?.. Наташа?! — неверяще сам себе прошептал Миша.
Словно услышав его слова, мужик, яростно сношающий женщину, вытянув руку схватил её за волосы на затылке, грубо потянул на себя, заставляя ещё сильнее прогнуться в пояснице и отклячить попу навстречу таранившему её лоно мужскому любовному мускулу.
— О-о-о-ххг-ммм...
Длинный томный женский стон, полный чувственного удовольствия, возымел действие на Мишу, как щелчок кнута по спине расслабленного мула. Встрепенувшись, он ощутил как внезапно брюки стали неуютно тесны, в паху появилось изрядное напряжение.
Повинуясь действиям мужчины, женщина закинула голову назад, приподняв подбородок. Волосы упали на спину, открыв лицо с застывшей гримасой возбуждения и неги. Глаза плотно зажмурены, тонкие ноздри аккуратного носика трепетно развеваются, маленький рот с чувственными полными губами приоткрыт в немом стоне, жадно
Летняя слабость