ловя воздух. В мгновенной тишине отчетливы слышались влажное хлюпание и шлепки от соприкосновения мужского лобка с женской промежностью.
Миша обмер. Перед ним, обнажённая и порабощенная, отдавающаяся другому мужчине, в коленопреклоненной позе стояла Наташа. Его жена, мать его сына.
По телу мгновенно прокатилась волна озноба, неприятная, обескураживающая. Он стоял замерев, не в силах пошевелиться, словно превратился в деревянного истукана, только смотрел как перед ним посторонний мужик самозабвенно, с видимым удовольствием трахает его супругу, его Наташу. И как с чувством удовольствия она отдаётся ему. Её страстные стоны, томные вскрики были пропитаны чувственным сексом и животным желанием самки подчиниться берущему её самцу.
Дмитрий, а это был он, Миша узнал его, не отпуская волосы Наташи, держа их натянутыми, другой рукой стал оглаживать её ягодицы, не переставая таранить лоно своим членом. Приоткрытые губы женщины изогнулись в предвкушающей улыбке. С чувством огладив одну, а потом и другую ягодицу, наминая их пальцами, Дима резко размахнулся и припечатал ладонь к правой полупопице.
Горячий шлепок ладони обрушился на её упругую ягодицу и плоть заколебалась, как алый шелк на ветру. Миша отчётливо видел, как нежная белая кожа мгновенно вспыхнула розовым румянцем, а округлые формы затанцевали в соблазнительном ритме - сперва сжавшись от неожиданности, затем расслабляясь в медленных, волнообразных движениях. Тонкий слой пота заиграл на поверхности, делая кожу сияющей, как сияет спелый бочок персика под утренним солнцем. Отпечаток пальцев проявлялся постепенно, будто тайное клеймо страсти, а мышцы ягодицы непроизвольно напрягались и расслаблялись, словно пытаясь удержать жар этого прикосновения. Затем последовал ещё один шлепок, и ещё.
Когда вторая ладонь присоединилась к игре, ягодицы заколыхались уже энергичнее — то подрагивая от новых шлепков, то медленно покачиваясь, будто приглашая продолжить. Каждый удар рождал новую волну: под кожей спины играли мышцы, а между ног супруги предательски хлюпало, выдавая, как сильно это нравится её телу. Губы, сначала приоткрытые, то сжимались в упрямую ниточку, то снова раскрывались, непрерывно издавали громкие сладостные стоны.
От этих звонких шлепков, хриплых вздохов, сладострастных оханий член предательски затвердел стараясь вырваться наружу. Миша отчётливо ощущал его напряжённость, то, как отвердевшая головка упёрлась изнутри в молнию узких джинс.
Прошло уже несколько томительных и непередаваемых минут в течении которых он жадно пожирал глазами открывшуюся картину, прежде чем он услышал знакомый голос возле уха.
— Что, нравится, как трахают твою жену?
Отшатнувшись от неожиданности, Михаил резко обернулся. Рядом стоял отец. Он неотрывно и пристально смотрел сквозь щель на сношающуюся пару. Глаза масляно блестели, словно у кота увидевшего бесхозную миску полную сметаны. Рот был приоткрыт, язык нервно облизывал губы.
— Вот так было отца дразнить! Теперь сам почувствуй, каково это...
Отодвинув рукой Мишу в сторону, отец бесшумно раскрыл дверь в спальню, не спеша прошёл на её середину. Остановился, наблюдая за движениями Дмитрия, член которого не встречая сопротивления легко входил и выходил в недра его снохи. Сын оторопело смотрел ему вслед, не найдя сил даже двинуть рукой, беззвучно шевеля губами словно рыба выброшенная на берег.
Батя, не спеша, словно киногерой в замедленной съёмке, стал раздеваться. Вот на пол упала потная рубашка, следом полетели рабочие брюки. Как он оказался без трусов, Миша не понял. Только в следующий момент отец уже стоял подле семейного, Мишиного и Наташиного, алькова, с огромным напряжённым членом под большим волосатым животом. Он ухватил женщину за подбородок, потянул его наверх, к своему паху. Та, наконец, открыла глаза. К удивлению Михаила, Наталья улыбнулась и сама потянулась губами к раздутой красной головке, насколько позволяло это сделать её согбенная поза.
Александр Иванович примостился рядом с невесткой, опустившись на колени у её головы,
Одна на троих