он от этого невинного касания вздрагивал. А вот нечего быть таким обаятельным, тогда и не буду провоцировать способом, слегка, самую чуточку недопустимым в разрезе отношений дочь-отец.
Правда, самой мне стало немного не по себе – мой-то сосок тоже подвергался трению, в результате чего затвердел, и мимолетные прикосновения стали очень сладостными. Конечно, я была девственницей, но это не отменяло того, что я любила поиграть с собой пальчиками, в том числе лаская соски, которые у меня были чрезвычайно чувствительными. Сейчас это обстоятельство играло против меня – совершенно невозможно было представить, что в сложившейся ситуации я попрошу папу немного подождать и немного помастурбирую в каком-нибудь укромном уголочке. Хотя и очень хотелось сделать это немедленно...
Мы шли по залитым улицам совершенно бессистемно, хаотично сворачивая на перекрестках, пока не оказались возле почты. К моему удивлению, папа сказал, что ему надо там забрать заказ.
Когда я прошла в галантно открытые передо мной двери (и одни, и вторые – после небольшого тамбура), то увидела, что в сонном помещении нет ни одного посетителя. Весь процесс получения не занял и трех минут.
Мы уже миновали первую дверь в тамбур, и тут объемная, хоть и легкая коробка выпала из папиных рук, когда он потянулся открыть передо мной и вторую дверь. Одновременно мы бросились поднимать посылку, столкнулись плечами, и я, чтобы не упасть, инстинктивно обвила его шею руками. Наши лица оказались так близко... Впервые я поняла, что хочу поцеловать своего папу. Это было так неожиданно! Меня словно обухом по голове ударили...
Но еще неожиданнее оказалось то, что он сам впился в мой ротик требовательными губами! Нет, я все еще не воспринимала ситуацию всерьез: с моей стороны это была по-прежнему игра – дочка понарошку изображала кокетку, флиртующую (не более!) с папой-«ухажёром». Разве не происходит иногда нечто похожее, шуточное на 100%, между родителями и взрослыми детьми? Да еще ошеломление собственными, не слишком корректными, устремлениями...
В общем, какое-то время мы чувственно целовались, причем, его язык очень быстро оказался у меня во рту, чтобы вовсю там похозяйничать. Это уже совсем не походило на шутку! Но мой ступор прошел только, когда я осознала, что папа уже с минуту тискает мою грудь! Ох, не скрою, чисто физически мне было очень приятно – тем более, что его пальцы нащупали сосок и периодически мяли его через тонкую ткань, заставляя чувствовать нарастающее напряжение между бедер. Но ведь это мой папа!
Я наконец очнулась и забилась в объятиях, освободившись и выскочив за дверь на улицу. Мой шок определенно продолжался – и от папиных домогательств, и от собственной реакции на них. Ошеломление не проходило, и я позволила себя догнать. Папа принялся извиняться, объясняя свое поведение тем, насколько я сексуальна, красива и изящна, обладаю точеной фигуркой, стройными ножками и т.д. Как тут ему было не потерять голову? В конце поклялся, что такого не повторится...
И я растаяла – как же приятно чувствовать себя настолько привлекательной, что отцовские чувства даже уступили место инстинктам брутального самца! И даже немного пожалела, что из-за этой дурацкой коробки нельзя опять взять папу под руку и украдкой потираться о нее соском...
Тут оказалось, что папин дом всего в паре минут ходьбы. И мне было предложено занести коробку, а потом продолжить прогулку. Я естественно согласилась – стало жутко интересно, как живет мой отец, да и мысль избавиться от предмета, определенно мешающего общению, казалась очень заманчивой.
Мы поднялись, причем, папа снова стал обаятельным и веселым, продолжая сыпать комплиментами.
Квартира оказалась (во всяком случае гостиная) очень просто обставлена со спартанской аскетичностью, но это
Я отымел её