фантазий. Уже не натуральная блондинка, и даже близко нет. И на ней не было обтягивающих лосин и топа с глубоким вырезом, обнимающего пару упругих сисек. Но она была милой — особенно ее большие глаза и улыбка, которая казалась искренне радующейся его приходу. Мартин чуть не упал.
«Ой! Ты в порядке?» — спросила она со своего места. Именно ее рабочий стол заставил его подумать — глупая секретарша. Он был завален фигурками, фотографиями, офисными игрушками и прочим хламом, настоящими джунглями канцелярских принадлежностей. И все ее ручки были в ярко-розовых корпусах.
«Бег», — сказал он. «Не привык. Вчера. Болят мышцы».
«О, там же столько мышц!» — сочувственно сказала Хейли. «Болят все или только большинство?»
«Это… не проблема», — сказал Мартин. Слишком поздно он понял, что не хочет сочувствия. Можно ли как-то узнать, есть ли на фотографиях парень? Их было много, так что шансы, к сожалению, высоки. «Это просто, знаешь, волокна. Мышечные волокна. Это хорошая боль».
«Мой парень говорил, что у него были ужасные судороги, когда он начал бегать», — сказала Хейли.
Конечно. Мартин подавил волну злости. Что с ним происходило? Она не виновата, что он дрочил на ее образ. Это он был мерзким.
«Сколько он жмет?» — выпалил он.
«О! Только кардио».
Только кардио, да?
Он должен был учиться.
Лето было отведено для этого. В конце концов, он вложил много мыслей в образ себя как философа-короля. Правда, он знал, что после колледжа это не будет иметь большого значения. Вообще никакого, если честно. Но должен был быть хотя бы короткий, но яркий момент, когда он станет искрой истинного знания, хозяином симпозиумов, источником чистой мысли, который будет служить маяком интеллекта. А потом он получил кучу троек и двоек за свои эссе и перевелся на факультет коммуникаций.
Оказалось, что философия требует, если не математики, то чего-то очень на нее похожего. Это было далеко от сократовского «куда ведет истина», что он мельком изучал в школе. Больше никакого «Мира Софии». И ему пришлось учить факты, настоящие факты, о том, как работает мозг. Это было ужасно. И даже чтобы достичь базового уровня, на котором ассистенты преподавателей перестали бы говорить с ним мягким, обеспокоенным тоном, требовалось по-настоящему учиться.
Вместо этого он прокрался в офис после работы, чтобы поднимать штангу.
У него не было никакой спортивной формы, поэтому он был в грубой футболке с логотипом группы и слишком узких шортах. По пути он сделал крюк, чтобы пройти мимо стола Хейли, где на фото был запечатлен ухоженный мужчина. Мартин злобно посмотрел на него.
Потом сел на скамью. Его эрекция торчала. Она вернулась днем, удивительно сильная, после еще одного бесплатного обеда из протеинового пиздеца. Он был на грани, чтобы начать мастурбировать, даже в офисе. Только утро, проведенное в унижении перед Хейли, удержало его.
Он обхватил гриф и рванул. Штанга и все четыре блина упали ему на грудь.
— БЛЯТЬ! — вырвалось у него.
Он был прижат, его руки дрожали, просто чтобы его тело не раздавило. Он чувствовал, как сталь и гравитация исследуют его грудную клетку, медленно разрывая ее. Это было ужасно больно. Задыхаясь, он немного приподнялся, и штанга покатилась вниз по телу. На полпути она наткнулась на его член.
Мартин выругался и, после того как штанга упала на пол, тихо завалился на бок.
Через некоторое время свет выключился из-за отсутствия движения.
«Ну вот и все», — подумал он, ожидая, когда перестанет пульсировать в яйцах. Он достиг самой низкой точки. Он ожидал обычной волны злости, мрачной печали. Но вместо этого почувствовал… готовность попробовать снова. Боль утихла. Живот заурчал. Ему нужно было попробовать снова. Хотя, возможно,
Рассказ первый. ?Гимнастка из олимпийского сочи?.