вымощен полированными плотно пригнанными булыжниками. Из таких же были выложены стены, со множеством неглубоких ниш. Некоторые были пустыми, в других покоились разные предметы: кубки, книги, какие-то шкатулки и даже черепа животных. На уровне плеча, с равномерным шагом друг от друга расходились вправо и влево огромные факелы, висевшие в металлических подставках на стенах зала.
Пламя мощно гудело, языки огня свирепо бросались ввысь, перемежаясь синим, красным и оранжевым цветами. Из-за этого по помещению всполохами плыли тени, то исчезая, то появляясь снова уже в новом месте.
На полу по середине зала алым цветом сверкала огромная пентаграмма, напоминавшая пятиконечную звезду. В конце каждого луча высилась человеческая фигура, облаченная в сверкающий рыцарский доспех. На поясе каждого висел тяжёлый блестящий меч.
В центре пентаграммы, спиной к Олегу, стоял ещё один человек. Высоченный и широкий в плечах, от него веяло мощью векового дуба. С его плеч по спине до самого пола струился красный плащь, цвета запекшийся крови. Словно колдун он, воздев руки вверх и мерно раскачиваясь, что то бормотал грубым гортанным голосом.
Вдруг он резко замолк. Замер, развернул корпус. Медленно повернул голову назад и впер тяжёлый взгляд горящих глаз прямо на Олега. Словно по команде остальные пятеро тоже повернули головы в его сторону.
Олег замер, боясь не то что бы пошевелиться, он был не в силах и вздохнуть. Только смотрел, словно затравленная мышь на приготовившегося к нападению удава.
— Братья мои, — наконец низким вибрирующим голосом проговорил колдун, — наши молитвы услышаны! Великий Аввадон послал нам жертву... Взять его!
Олег замер будучи не в силах пошевелиться. Словно в замедленной съёмке он видел, как всё пятеро зашагали к нему. Он слышал, как скрежетали латы и стучали кованые сапоги по булыжнику. Видел, как к нему тянулись пары рук этих приспешников лорда гроссмейстера.
А когда почувствовал на себе, на руках, на шее крепкий хват этих страшных молчаливых воинов, затравленно перевёл взгляд на колдуна. Его горящие глаза и звериный громогласный хохот было последнее, что он запомнил перед тем как потерял сознание.
Вечера на хуторе близ Калиновки