Вике. О том, что он сказал. О том, что ты ему отказала.
Она пожала плечами, не замедляя шаг. Мне очень хотелось добавить, что можно было бы вернуться и воплотить те фантазии, о которых она рассказывала мне ночью, где её язык был между моих ног, а её пальцы двигались с такой точностью, что я захлёбывалась стоном. Но я понимала, что это будет неуместно.
Курай ответила:
— Он хороший, — признала она. — Но мне не нужны серьёзные отношения. Мне и так хорошо.
Я прищурилась, заметив в её голосе лёгкий оттенок неуверенности.
— Хм… — протянула я, склонив голову и лукаво улыбаясь. — А если бы он предложил что-то несерьёзное?
Курай фыркнула, но уголки её губ дрогнули в сдержанной улыбке.
— Ты неисправима.
Я хихикнула и слегка толкнула её плечом, ощущая тепло её тела даже сквозь одежду.
— Просто не люблю оставлять вопросы без ответа.
Перед нами раскинулась лесопарковая зона, и я резко свернула, решив срезать путь. Курай, не говоря ни слова, последовала за мной.
Тишина парка окутала нас, укрывая от шума улиц. Здесь, среди деревьев, можно было забыть обо всём. Здесь мы могли стать кем угодно.
Мой шаг замедлился, стал более плавным. Я ощущала, как прохладный ветерок проникает под платье, нежно касаясь обнажённой кожи. Он пробирался вверх, к бедрам, обдувая мою щелочку ледяным, сладким поцелуем воздуха, от которого всё внутри сжалось в предвкушении. Платье колыхалось, обнажая ягодицы, и я знала — стоит чуть наклониться, и я предстану перед ней вся, распахнутая, горячая.
Я вздрогнула, услышав за спиной тихий, но вкрадчивый голос Курай:
— Ну как тебе без трусиков?
Она подошла ближе, её голос звучал у самого моего уха.
Я почувствовала, как тепло заливает мои щёки.
— Необычно… — призналась я, кусая губу.
Слишком чувствительно. Слишком легко. Хочется потереться о что-нибудь — о ладонь, о дерево, о её бёдро…
Прохладный воздух поднимался выше, к самым чувствительным местам, вызывая лёгкую дрожь. Я сжала бёдра, но даже это лишь подчёркивало остроту ощущений.
Курай усмехнулась, её голос стал чуть ниже, мягче.
— Можем сделать ещё более необычно, — протянула она, и прежде чем я успела отступить, её пальцы дёрнулись к подолу моего платья.
Она почти коснулась меня. Я чувствовала, как её ногти царапнули внутреннюю сторону бедра. Секунда — и её рука бы скользнула вверх, туда, где я уже была готова, влажна, открыта…
Я вскрикнула, отскакивая назад, и рассмеялась.
— О нет, только не это! — воскликнула я, крепко удерживая ткань.
Её глаза сияли азартом, на губах играла насмешливая улыбка. И я была рада подыграть ей, уводя от неприятных мыслей.
— Ты что, боишься? — дразнила она, нарочито медленно делая шаг вперёд.
Я прищурилась, изучая её выражение.
— Боюсь? Ха! Я просто знаю, что ты совершенно без тормозов.
— А ты не любишь, когда я без тормозов? — Курай сделала ещё один шаг.
Я попятилась. Внутри вспыхнуло странное, сладкое волнение. Нижняя часть живота сжалась в нетерпеливом толчке, а грудь наливалась тяжестью, соски напрягались — почти больно от предвкушения её рук, её губ, её желания.
Если я не побегу сейчас, она точно поймает меня… и устроит что-то совершенно непредсказуемое.
Я развернулась и бросилась вперёд, сквозь деревья, чувствуя, как смех разливается внутри вместе с ветром.
— Лисса, стой! — раздалось за спиной. — Стой! А то хуже будет!
Её голос звенел весельем, но в нём слышалась опасная нотка.
Я знала, что проиграю в этой игре.
Но как же сладко было проигрывать.
***
Мы с Курай весело бегали по парку, прячась за деревьями и кустами, смеясь, будто были не девушками с давно пробуждённой плотью, а беззаботными тенями лета. Под ногами шуршала листва, дыхание срывалось с губ —
Разговор по асе