В предбаннике воздух был тёплый, но уже не обжигающий — пар отошёл, лёгкий аромат липы смешался с нотками вина.
Настя сидела на лавке, легко откинувшись, бокал медленно покручивала в пальцах.
На губах — мягкая полуулыбка.
Толян, напротив, уже порядком "разогрелся" — не от алкоголя, а от самого присутствия Насти.
Глаза блестели, но держал себя в рамках.
Семён, как всегда, выглядел спокойно-хозяински, поглядывал на всех из-под полуприкрытых век, потягивая настойку.
Алёна — рядом с Настей, уже без прежней скованности, но всё же чуть прижимая полотенце к груди, глаза блестели, дыхание было чаще обычного.
Настя вдруг, скользнув ленивым взглядом по Толянову лицу, чуть прищурилась.
Голос её прозвучал ровно, тепло, но с лёгкой мурлыкающей ноткой:
— Толик... а расскажи-ка ты про себя что-нибудь. А то мы тут все про пар, про баню... а про тебя — почти ничего.
Она сделала глоток, чуть повернув голову, взглядом мягко поймала его глаза:
— Ты у нас... женат? Есть кто дома ждёт?.. Или... свободный, как ветер?
В голосе — ни намёка на насмешку. Наоборот — живой интерес, чуть игривая нота.
Толян замер на миг, бокал чуть завис в воздухе.
Губы дёрнулись в полуулыбке.
— Да ну... чего уж там... был когда-то... — он на секунду задумался, потом хмыкнул. — Щас — свободен. Работа, да так... друзья, баня вот, Сёмыч...
Сделал глоток, потом чуть осмелел — взглядом задержался на Насте:
— А ты, Настя?.. Раз такая красавица — небось толпы кавалеров?
Настя мягко усмехнулась, не отводя взгляда, кончиками пальцев провела по краю бокала:
— Ну... про толпы — ты загнул. Но скажем так... я умею выбирать. Не каждому... доверюсь.
Пауза.
В голосе — чуть более тёплая нота, взгляд — прямой, внимательный.
— А ты, Толик... если уж свободный... — тон стал чуть мягче, почти мурлыкающим. — Часто... вот так, в баньке... с девочками отдыхаешь?.. Или... это тебе редкий случай?..
Глаза — блестели.
В словах — не вызов, не издёвка, а именно взрослая, спокойная игра, где Настя тонко держала инициативу.
Толян чуть покраснел, но, видно, приободрился:
— Да чё уж там... бывает, конечно. Но вот так, чтоб с такой компанией — да чтоб ещё вот так... вино, банька, такие... красавицы... — он усмехнулся, но взгляд — уже откровенно восхищённый. — Нет, Настя. Такое — редкость. Я прямо скажу — праздник сегодня.
Настя медленно кивнула, сделала глоток.
Пауза — полсекунды.
Потом — чуть тише, тёплым голосом:
— Ну что ж... значит, будем считать, что ты сегодня... везунчик. — улыбка стала чуть шире. — Главное — веди себя достойно. Тогда, может быть... вечер для тебя будет ещё... интереснее.
Она отпила, взгляд — в упор, с чуть игривым блеском.
Толян аж заёрзал, засмеялся чуть хрипло:
— Ну я постараюсь, Настя... честно... по уму.
В этот момент Семён усмехнулся, взгляд скользнул по Алёне — она слушала, вся дрожа внутри.
Семён, лениво потягивая настойку, кинул взгляд по компании.
Девчонки уже заметно разогрелись — вино, пар и сама атмосфера сделали своё. Щёки у Алёны пылали, глаза блестели. Настя — как кошка, расслабленно скользила взглядом по собеседникам, держа чашу в пальцах.
Семён поставил бокал, медленно поднялся:
— Ну что... предлагаю второй заход. Самое время. Сейчас — тело по-настоящему раскроется. А там уже... как вечер поведёт.
Настя тут же подхватила, облизнув губы:
— Я — за. Лен, ну как, ещё прогреемся? Самое оно — потом тело летать будет.
Алёна выдохнула, голос дрогнул, но в глазах читался огонь:
— Д-да... пойдём.
Толян аж заёрзал:
— О, ну тогда вообще супер! Сейчас как попаримся... эх!
Вчетвером вернулись в парилку.
Там стоял ровный, мягкий жар, свежие веники уже были подготовлены.
Девушки вновь заняли верхние полки.
Настя скинула полотенце, осталась в белоснежном купальнике, ткань которого после первой парилки уже
Однажды на отдыхе...