— ответом стал чёткий контакт тел, уже без стеснения.
Сердце у неё билось гулко — вся уже почти плыла в этой волне, голова кружилась.
Музыка в беседке вдруг плавно сменилась — с бодрого ритма на более медленный, тягучий трек.
Басовые ноты мягко прокатились по полу, в груди отозвались гулким эхом.
Семён с усмешкой скользнул пальцами по талии Алёны, не отпуская её.
— Ну вот... теперь — совсем по-другому. Для настоящего танца... тесного.
Голос у него стал ниже, теплее, чуть хрипловатым от жара и желания.
Алёна не успела ответить — он плавно, но уверенно притянул её ближе, так что теперь их тела прижимались полностью: грудь Алёны — к его груди, бедро Семёна — между её бёдер, его ладони его скользнули по спине, чуть ниже, почти касаясь ягодиц.
Алёна выдохнула резко — тело предательски откликнулось, сама подалась навстречу.
Руки её, дрожащие, легли на его плечи — пальцы чуть вцепились в ткань.
В такт музыке они начали двигаться — медленно, в одном теле, почти сливаясь.
Глаза Алёны закрылись — жар внизу живота стал почти нестерпимым.
Тем временем Настя с лёгким смешком бросила Толяну:
— Ну что, кавалер... ритм сменился. Справишься с таким танцем? Тут ведь не вскачешь... тут — чувствовать надо.
Голос — мягкий, но с откровенной игривой ноткой.
Толян аж покраснел, но вытянулся, пытаясь выглядеть уверенно:
— Конечно... Настюша... я как раз такие танцы люблю...
Он протянул руки — Настя вложила ладони, подошла ближе.
Теперь контраст стал ещё сильнее: Толян — ниже её, пивной живот торчит, движения неуклюжие. А Настя — стройная, грациозная. Она вела его легко, играла телом, раз за разом мягко прогибаясь, позволяя его рукам почти коснуться — но не давала воли.
При этом движения Насти были очень телесные — бёдра скользили, плечи работали в такт, тело гнулось гибко.
Толян уже почти не дышал от возбуждения, но старался держаться в образе.
В это время Семён и Алёна практически слились в медленном танце.
Семён слегка наклонился, губы скользнули вдоль шеи Алёны, почти касаясь кожи дыханием.
Руки его теперь открыто легли на её бёдра, медленно, в такт музыке, сжимая их.
Алёна вцепилась в него — голова кружилась, дыхание стало прерывистым, бедра сами двигались в ответ.
Её тело уже не могло сопротивляться — каждый сантиметр ощущал его жар.
Музыка продолжала тянуться, ритм становился всё более обволакивающим.
Семён и Алёна уже двигались почти в забвении, их тела слились в медленном ритме, дыхание слилось в жарком мареве.
И вдруг — лёгкий, звонкий смешок.
В следующее мгновение Настя, игриво покачивая бёдрами, оказалась рядом:
— Эй, вы двое... — мурлыкнула, коснувшись пальцами плеча Семёна. — Не забывайте про нас... Мы с Толяном тоже хотим красивый танец. Или тут сегодня только парочки в моде?
В её взгляде — блеск, в голосе — весёлый вызов, но под ним прятался явный подогрев атмосферы.
Настя, с улыбкой скользнув пальцами по плечу Семёна, отступила полшага, обвела взглядом всех:
— А знаете что...
Она кокетливо повела плечами, ткань купальника скользнула по коже.
— На улице... уже прохладненько стало. Кожа-то после пара — вся разогретая... сейчас тут остынем — и всё удовольствие зря пропадёт.
Она взглянула на бокалы на столе, потом — на Семёна:
— Предлагаю так... перемещаемся в дом. Там — и тепло, и мягко, и... музыка по-настоящему заиграет. А вино и настойку — с собой, конечно. Чтоб вечер не прерывать.
Семён с ленивой ухмылкой кивнул:
— Дело говоришь. Ну что, народ — берём бокалы, бутылки — и в дом. Там продолжим... как пойдёт.
корейская любовь