тонко облегала тело. Грудь под ней угадывалась отчётливо.
Алёна сняла полотенце чуть медленнее, губы дрожали, но теперь — сама уселась рядом с Настей. Её купальник тоже стал почти прозрачным, ткань плотно легла на соски, по коже стекали капли пара.
Семён с ленивой улыбкой взял веник, обмочил в тазу:
— Ну что, кто первая под веник?
Настя тут же повернулась, волосы перебросила на плечо:
— Я готова. Раз начала — так и продолжу. Разомнём спинку.
Семён хмыкнул, встал за ней.
— Доверяешь?
Настя обернулась через плечо, с ленивой полуулыбкой:
— Конечно. Только... помни — я нежная.
Он не ответил словами, только чуть плотнее опустил веник на её плечи, начал плавно, с выверенной силой водить им вдоль позвоночника.
Толян с нижней полки не отрывал глаз — как веник скользит по спине Насти, как капли стекают по её бокам, как ткань купальника натягивается на груди.
Настя двигалась медленно, в такт венику, бёдра чуть покачивались.
Иногда тихо вздыхала, глаза прикрыты.
Алёна сидела рядом, сердце колотилось в горле. Видела, как Семён ведёт веник, как Настя вся пульсирует под этими движениями — и в теле самой становилось всё жарче.
Спустя пару минут Семён отстранился, бросил взгляд на Алёну.
— Ну что, Лён? Теперь — ты?
Голос — тёплый, но с тихим, властным нажимом.
Алёна замерла.
Губы дрогнули, но отказать — уже не могла.
— Д-да...
Она осторожно развернулась, села на колени, спину выпрямила. Пальцы дрожали.
Семён встал за ней, аккуратно опустил веник на плечи.
С первых движений по телу Алёны прокатилась дрожь. Веник, казалось, гладил кожу и прожигал её одновременно.
Семён вёл медленно — от шеи вниз, по спине, по бокам. В какой-то момент сместился ниже — на поясницу, на бёдра.
Алёна прикусила губу, плечи подрагивали.
Настя, заметив это, чуть наклонилась, прошептала ей на ухо:
— Расслабься... Лён... Доверься телу...
Шёпот и горячее дыхание на ухе добили — Алёна выдохнула и, неосознанно, чуть подалась назад, в веник, в ощущение тепла.
Семён это сразу почувствовал. Веник лёг чуть плотнее — теперь скользил по бёдрам, по ягодицам, движения стали медленнее, чуть глубже.
Толян внизу уже пыхтел — глаза буквально горели.
Через пару минут Семён остановился, шутливо бросил:
— Ну вот... обе красавицы распарились. Теперь — остыть малость. И продолжим вечер... на воздухе.
Девушки спустились с полков.
Настя, не скрываясь, спокойно шла в купальнике, капли стекали по телу.
Алёна — с полотенцем в руках, но не укуталась — ткань её купальника теперь почти просвечивала, соски отчётливо выделялись.
Воздух показался свежим.
Вино, настойка ждали на столе.
Настя села легко, по-хозяйски раскинув ноги, не стесняясь.
Алёна — рядом, но уже не прижималась полотенцем, дыхание всё ещё сбивчивое.
Семён сел напротив, взглядом скользнул по обеим.
Толян — уже явно «на старте», глаза светились.
После пары тостов, лёгкого смеха, Толян не выдержал:
— Слушайте... а ну его пока — париться! Пойдём в беседку, там воздух, музончик... да и танцевать хочется, гляньте, какие у нас девчонки сегодня!
Настя рассмеялась, медленно провела пальцем по бокалу:
— А что... идея — очень даже... Лён? Пойдём? Проветримся, под музыку — телу полезно... и приятно.
Алёна сама кивнула — внутренние тормоза почти сгорели.
В беседке уже играл негромкий ритм. Свет — тёплый, рассеянный.
Настя первой скинула полотенце, осталась в купальнике.
Алёна — уже без колебаний, шагнула рядом, блестящая кожа дрожала в такт сердцу.
Настя первая вошла в ритм — бёдра плавно двигались, руки скользили по телу.
Через пару секунд протянула руку Алёне:
— Идём... вместе. Тело — помнит тепло... не держи в себе.
Алёна вложила ладонь в её.
Под музыку Настя легко прижала её к себе — бёдра в бёдра, живот в живот.
Движения стали откровенно телесными — Настя вела, Алёна — дрожала, но сама тянулась ближе.
ЗАБРОШЕННЫЙ ДОМ