— Так как, Коль? — спросила она, не отводя глаз. — Ты хочешь посмотреть, как я сделаю это для него?
В её голосе было всё: вызов, игра, подчинение — но адресовано только Николаю.
Настя сидела на коленях перед Толяном, взгляд её не отрывался от Николая. Он молчал — секунду, другую. В комнате повисла тишина, в которой каждый звук сердца казался гулом. Толян затаил дыхание, не веря, что всё решается не им.
Наконец Николай поднялся. Подошёл ближе. Его голос прозвучал спокойно, но в нём было напряжение, будто натянутый провод:
— Я хочу.
Настя вскинула на него взгляд. Чуть наклонила голову.
— Тогда скажи, — прошептала она, мягко. — Что именно ты хочешь?
Николай смотрел ей в глаза. Долго. Без улыбки. Потом сказал негромко:
— Я хочу, чтобы ты сделала это... но только со мной.
Настя улыбнулась — медленно, тягуче. Всё её тело дрогнуло. Она поднялась с колен у Толяна, прошла мимо, не оборачиваясь. Подошла к Коле. Остановилась прямо перед ним.
— Как скажешь, — шепнула. — Я — твоя.
Она опустилась на колени.
Николай стоял, напряжённый, мускулы на шее подрагивали. Настя аккуратно расстегнула его шорты, пальцы скользнули внутрь. Его член уже был твёрдым, тяжёлым, пульсировал от желания и власти.
Настя не торопилась. Провела языком по стволу снизу вверх, облизнула головку, глядя ему в глаза. Потом медленно втянула в рот, всё глубже. Её губы обхватили его с влажным чмокающим звуком, язык заскользил по чувствительной коже. Она двигалась плавно, с наслаждением, будто посвящая этот акт только ему.
Толян смотрел, ошарашенный, с откинутой головой. Его член дрожал, но он не посмел вмешаться.
Семён сидел молча, но его взгляд был тяжёлым — он понимал: что-то в расстановке сил изменилось.
А Настя — сосала. Не спеша, чувственно, с полной самоотдачей, но при этом в её каждом движении читалось: это не унижение. Это — подарок. Это — выбор.
Настя двигалась размеренно, глубоко — его член скользил между её губ, язык ласкал каждую жилку, каждый изгиб. Николай стиснул зубы, пальцы вцепились в её волосы. Он держал себя, но чувствовал — долго так не выдержит. Да и не хотел.
Резким движением он остановил её, выдернул себя из её рта. Настя подняла на него удивлённые, чуть затуманенные глаза.
Он посмотрел вниз, в её лицо. Затем — на остальных в комнате: Семён сидел в напряжённой тишине, Толян — с выпученными глазами и каменным стояком. А потом — снова на Настю. В его взгляде было нечто новое: уверенность. Решение.
— Встань, — сказал он негромко.
Настя повиновалась без колебаний. Он прижал её к себе, поцеловал — жадно, грубо, властно. Руки скользнули по её спине, сжали ягодицы, притянули ближе. Он уже не сдерживался. Эта женщина принадлежала ему — сейчас, в эту секунду.
Николай опустил Настю на край дивана, развёл её ноги, встал между ними.
— Смотри на меня, — прошептал он. — Только на меня.
Он вошёл в неё одним движением — твёрдо, глубоко, с хриплым стоном сквозь сжатые зубы. Настя вскинулась, губы разошлись:
— О... да...
Он начал двигаться — ритмично, сдержанно, будто растягивая каждую секунду. Его взгляд не отрывался от её лица: как она дышит, как глаза дрожат, как соски напряглись от возбуждения.
Он знал — за ними смотрят. Семён. Толян. Это была его фантазия: заняться сексом перед другими, владеть женщиной так, чтобы все видели, слышали, понимали — она принадлежит ему. Но в мечтах раньше была Алёна. А теперь — Настя. И это было... лучше.
Её тело откликалось жадно. Она выгибалась под ним, обнимала бёдрами, подставлялась глубже. Руки скользили по его
Тёща или моё домашнее эксгибиционирование.