Она поставила ложку на край плиты, прижала ладони к столешнице. Спина её дрожала едва заметно.
— Хочешь... поговорить об этом? — спросил он.
Теперь она повернулась. Глаза — тёмные, чуть опухшие от бессонной ночи, но без вины. Больше — с растерянностью.
— А ты?.. Ты... не злишься? — её голос дрогнул.
Николай усмехнулся — коротко, горько.
— Я же сам... сам всё начал. Думал — будет игра. А вышло... ты знаешь.
Он опустил взгляд в кружку.
— Я смотрел... — проговорил после паузы. — И... не смог отвернуться. Чёрт. До сих пор стою перед глазами, как...
Алёна закусила губу. Подошла ближе. Осторожно села напротив.
— Мне... страшно, что тебе теперь противно. — она опустила голову. — Я не хотела... чтобы...
Николай поднял руку, коснулся её пальцев.
— Противно?.. — он горько усмехнулся. — Алёна... Я с ума сходил от того, как ты выглядела. Как ты...
Он запнулся. Пальцы сжались сильнее.
— Я не знаю, что со мной. Мне было... больно. И... чертовски возбуждало. Всё это.
Алёна тихо выдохнула.
— Мне тоже... — прошептала она. — Я... Я не хотела. Но когда началось — я не могла остановиться.
Она дрожащей рукой провела по волосам.
— И... я не знаю, что теперь. Я боюсь, что... ты меня не простишь. Или я себя не прощу.
Наступила долгая пауза. Только капли дождя начали постукивать по подоконнику.
Наконец Николай резко встал, прошёлся по кухне. Повернулся к ней.
— Нет, не прощение... Не в этом дело. — он посмотрел ей в глаза. — Вчера... я понял, что мне этого хотелось. Хотелось видеть тебя такой. Хотелось... и дальше.
Алёна замерла. Сердце заколотилось.
— Ты... серьёзно?.. — голос её сорвался.
Он кивнул. Подошёл, опёрся руками о стол.
— Но если мы пойдём дальше... — он проговорил тихо. — Это уже не будет просто игрой. Мы не сможем сделать вид, что «ничего не было». Ты готова?..
Алёна вскинула на него взгляд — в нём вспыхнул знакомый, тёмный огонёк.
Она медленно встала, подошла к нему вплотную. Коснулась губами его шеи.
— Только с тобой. Только если ты... рядом.
Алёна прижалась к нему крепче, её губы дрожали на коже шеи.
Николай почувствовал, как её пальцы вцепились в его футболку, сминая ткань.
— Я здесь, — ответил он глухо, голос хрипел от напряжения.
В следующее мгновение их губы слились в поцелуе — голодном, неровном, с отчаянной потребностью. Не было ни привычной нежности, ни плавных ласк — только судорожные поцелуи, в которых Алёна словно пыталась вырвать прощение.
Её пальцы метались по его телу, срывая с него футболку, ногти царапали кожу.
— Коля... — выдохнула она, когда он, наконец, резко поднял её на руки и усадил на стол, смахнув чашку и ложку одним движением.
Она обвила его талию ногами, потянулась губами к уху:
— Мне нужно... сейчас. Чтобы ты... чтобы я знала, что ты... меня хочешь.
Ответом было лишь рычание. Николай рванул с неё рубашку, оголив загорелую грудь. Соски уже стояли, твёрдые от возбуждения и стыда.
Он впился в них ртом, глотая её стоны. Алёна закинула голову, выгнулась.
— Да... да, Коля... возьми меня... здесь...
Он спустил с неё трусики, одним рывком сдернул их вниз. Алёна была вся влажная, дрожащая от напряжения.
Студенческий заработок