— Лён... я ж тебя знаю не первый день. Тут не только "подколоть", да? — сказала чуть тише, но с лёгкой улыбкой. — Ладно, не давлю. Но... вечер, похоже, у нас сегодня обещает быть интересным. Ну, ты ж не против, если он зайдёт? Раз уже сам напросился...
Алёна резко выдохнула, плечи чуть осели.
— Я... не знаю. — Призналась честно, не в силах больше держать ровный тон. — Просто... всё это как-то... сложно.
Настя мягко улыбнулась, повела плечом:
— Вот и хорошо. Ничего заранее не решай. Вечер сам всё покажет. А я, если что, — с тобой. Подстрахуем друг друга.
Подмигнула, снова вернулась к столу, начала раскладывать салфетки, будто разговор был всего лишь лёгкой паузой.
Но в глазах её оставался тот самый внимательный блеск — Настя уже всё поняла. И своё мнение составила.
Скатерть уже лежала на столе, тарелки стояли ровными рядами, бокалы поблескивали в свете лампы.
Мясо доготавливалось, в комнате висел тёплый, сытный аромат, но за всем этим чувствовалось невидимое напряжение, которое ни Настя, ни Алёна не пытались проговаривать — просто двигались по кухне чуть быстрее обычного, чуть резче, чем требовалось.
Николай вернулся с участка, руки ещё пахли свежей стружкой, бросил полотенце на спинку стула.
— Ну что, сейчас сядем... — проговорил негромко, но голос звучал чуть глуше, чем обычно.
И в этот момент за окном раздался короткий, тяжёлый стук — не в дверь, а по забору, глухой, знакомый.
У Алёны дрогнули плечи, ложка в руке чуть качнулась.
Настя только мельком посмотрела на неё, но уголки губ медленно приподнялись в лёгкой, почти невидимой улыбке.
Николай, напротив, почти не изменился в лице, только глаза стали чуть уже.
Через несколько секунд — второй стук, уже более ленивый, будто "чтобы услышали".
Николай бросил через плечо:
— Похоже... гость пришёл.
Пошёл к двери.
Алёна застыла на месте, не отрывая взгляда от скатерти, но Настя мягко толкнула её локтем:
— Лён, дыши. Всё нормально. Вечер же, помнишь? "Ничего не решай заранее".
Голос звучал спокойно, но в глазах — тот же внимательный блеск.
Дверь скрипнула.
Гулкие шаги по крыльцу.
И вот в проёме появился Семён.
В расстёгнутой, чуть помятой рубашке, на загорелой груди блестели капли пота, взгляд спокойный, тяжёлый, с ленцой.
В руках — бутылка хорошего коньяка.
— Ну что, хозяева, доброго вечера. Надеюсь, я не слишком рано... — голос ленивый, но в каждом слове слышался тот самый хрипловатый подтекст, который невозможно было спутать с простой вежливостью.
Окинул взглядом комнату, скользнул по Насте — медленно, чуть дольше, чем по-хозяйски принято.
Уголок губ приподнялся в полуулыбке.
— А у вас тут... красота.
Настя ответила легко, не меняя позы:
— Добрый вечер. Проходите. Мы как раз собирались садиться.
Семён кивнул, прошёл внутрь.
Глаза на секунду задержались на Алёне.
Та стояла у края стола, будто прижатая к нему, губы сжаты, пальцы на ткани чуть побелели.
Семён усмехнулся мягко, поставил коньяк на стол.
— Вот, к ужину как раз пойдёт.
Сел, развалившись на стуле, движения неторопливые, уверенные, взгляд — уже играл по обстановке.
В комнате на секунду повисла тяжёлая пауза, потом Настя первой взяла инициативу, потянулась к бутылкам:
— Ну что ж, раз гость пришёл, значит — вечер начинается. Коль, бокалы давай.
Голос звучал звонко, с лёгкой насмешливой ноткой, но глаза были внимательны, скользили по каждому из троих.
Алёна наконец сделала глубокий вдох, пошла за рюмками, но спина её всё ещё была напряжена, шаг чуть неровный.
Вечер начинался.
И за этим ужином вряд ли кто-то из них мог быть уверен, куда он приведёт.
За столом расселись почти молча, словно каждый сам себе выбирал место с особым смыслом.
Алёна села рядом с Николаем, чуть ближе, чем обычно, будто ища опору или
Первая измена мужу (часть 1)