под шортами, скользили всё глубже, сильнее, заставляя его бедра вздрагивать в ответ на каждое новое касание, и Николай уже не пытался сдерживаться — дыхание было хриплым, прерывистым, тело напрягалось под её руками всё сильнее.
Она чуть отстранилась, губы вновь скользнули по его щеке, по шее, голос зазвучал горячим, насыщенным возбуждением:
— Такой твёрдый... такой горячий... — прошептала она, и в следующую секунду пальцы её начали уверенно дрочить — длинные, медленные, выверенные движения по всей длине, от основания до головки, с той самой нехваткой спешки, которая сводила с ума.
Николай застонал глухо, одна рука вцепилась в её бедро, другая, почти бессознательно, скользнула вверх — по её талии, по изгибу спины, под тонкое платье, которое уже задралось высоко, обнажая гладкую, горячую кожу.
Пальцы его сжали её ягодицы, сильнее, настойчивее, и Настя в ответ лишь застонала тише, не прерывая ритмичных движений руки, которой продолжала дрочить его член уже более смело, уверенно.
В какой-то момент Николай резко втянул воздух, голова его наклонилась вперёд, губы прижались к её шее, к ключице, а вторая рука, сжав ткань её платья, резко задрала её выше, до пояса.
Настя вздрогнула, но не остановилась, пальцы продолжали ласкать его, только теперь бедра её сами сильнее двигались на коленях, ощущая, как его тело под ней становится всё более жёстким, дрожащим.
И в этот момент рука Николая уверенно скользнула по её ягодицам — и тут он сразу почувствовал под пальцами гладкую ткань — тонкие, чёрные трусики, натянутые на её бёдрах.
Не колеблясь ни секунды, пальцы прошли под резинку, сжали голую плотную кожу, и в следующую секунду он, почти срывая дыхание, начал медленно, но настойчиво стаскивать их вниз, пальцы уверенно скользили по её бедрам, опуская трусики всё ниже, оставляя кожу оголённой, пылающей под его ладонями.
Настя выгнулась чуть сильнее, бедра сами подались вперёд, губы её дрожали, дыхание стало рваным, но рука на его члене не остановилась — напротив, движения стали чуть быстрее, чуть сильнее, и каждый новый жест отзывался у Николая в теле огненными толчками желания.
Он сжал её бедра крепче, трусики почти сползли с них, застряв лишь на коленях, и в этот момент между ними не осталось уже ни одной преграды — её пылающее, влажное тело теперь было полностью открыто под его пальцами, под ладонями, которые с каждой секундой жаждали большего.
Настя уже почти вся извивалась на его коленях, движения её бедер становились всё более откровенными, рука не прекращала уверенных, глубоких движений по его пульсирующему члену, а вторая рука обвивала его шею, губы горячими следами скользили по коже.
Николай дышал прерывисто, пальцы сжимали её бёдра, трусики почти полностью сползли с её ног, его ладони уже скользили по обнажённой, влажной коже, и голова была готова полностью сорваться, когда...
Резкое, неосторожное движение Насти — бёдра подались вперёд чуть резче, чем прежде, и рука, которая только что упиралась в край стола, вдруг соскользнула.
Раздался глухой, звонкий удар — бутылка с вином, задетая её локтем, покатилась по столу и с гулким стуком упала на пол, разлетевшись глухим, резким звуком, эхом прокатившимся по всей кухне.
Настя замерла на миг, глаза её расширились, рука на его члене на секунду застыла, а Николай, резко выдохнув, словно только сейчас осознал, насколько далеко они зашли.
В тишине дома этот звонкий, неожиданный звук ударил по ушам почти как выстрел.
На веранде, где Алёна уже почти терялась в собственном теле, в руках Семёна, с его пальцами, скользящими всё выше по внутренней стороне бедра, напряжение было натянуто почти до предела, когда вдруг — резкий звук удара бутылки, прокатившийся из дома, заставил пространство
Ниже-пиже