Алёна задержалась на долю секунды, вцепившись пальцами в подол, но в следующую мгновение шагнула за ними — дыхание сбивалось всё ещё слишком часто.
Когда они втроём вышли на веранду, прохладный воздух ночи ударил по разгорячённой коже почти обжигающе, но в этом была странная, желанная резкость, как короткий глоток ледяной воды.
В беседке Семён по-прежнему сидел у стола, расслабленно откинувшись на спинку, и когда в проёме появились Настя, Николай и Алёна, его взгляд медленно скользнул по каждому из них — чуть прищуренный, внимательный, хищный.
Он не спрашивал ничего, только губы тронула лёгкая усмешка, слишком знающая, чтобы быть просто вежливой.
Настя первой вернулась к столу, грациозно села на край скамьи, закинув ногу на ногу, движения её были медленными, словно каждая мышца тела ещё пульсировала от того, что только что происходило.
Алёна, не поднимая глаз, опустилась на скамью чуть в стороне, дыхание всё ещё не желало полностью успокаиваться.
Николай остался стоять на секунду, словно не зная, куда поставить руки, затем медленно опустился рядом с женой.
Воздух в беседке был свежим — но тишина, в которой они сидели, пульсировала ничуть не слабее, чем в кухне, только теперь эта тишина принадлежала всем сразу, и каждый чувствовал — ничего ещё не закончилось. Всё только начало собираться в новый, более острый виток.
В какой-то момент Семён, не спеша, откинулся чуть назад, пальцами медленно повёл по краю бокала, и голос его, когда он прозвучал, был низким, спокойным, но в нём чувствовался тот самый стальной оттенок, который не оставлял ни малейшего шанса не обратить на него внимания:
— Ну что... вино, похоже, почти кончилось, — он провёл взглядом по столу, глаза чуть прищурились. — У меня, кстати, есть кое-что получше... домашняя настойка. Ягоды... травы. Мягкая. Настоящая.
Он сделал паузу, взглянув по очереди на Николая, на Настю — и в последнюю очередь, чуть дольше, задержал взгляд на Алёне.
Алёна в этот момент сидела чуть опущенной головой, пальцы сжимали подол платья под столом, дыхание ещё не выровнялось окончательно после кухни и того, что случилось на веранде.
Семён, не убирая взгляда, чуть приподнял бровь, уголок губ дёрнулся в тени почти невидимой улыбки.
— Леночка... хочешь со мной прогуляться? Захватим бутылочку... ну, чтобы вечер не останавливался.
Голос звучал не вопросом — скорее предложением, в котором почти не оставалось пространства для отказа.
Алёна вздрогнула, сердце болезненно сжалось, но в ту же секунду внутри словно что-то обрушилось — она поняла, что сказать "нет" сейчас... не сможет.
Она подняла взгляд — в глазах всё ещё плескалось волнение, ища хоть какую-то опору, но встречаясь с этим тяжёлым, спокойным взглядом Семёна, опоры не находила.
Голос её прозвучал тихо, почти шёпотом:
— Д-да... конечно...
Семён медленно поднялся, движение было выверенным, сильным, он чуть кивнул, подал ей руку — не как галантный кавалер, а как мужчина, который берёт.
Алёна медлила лишь долю секунды, потом вложила пальцы в его ладонь — и в этом движении было больше, чем согласие, это был почти... акт сдачи.
Семён крепко, но не грубо сжал её руку, повёл вперёд, мимо стола.
Настя с лёгкой полуулыбкой проводила их взглядом, глаза её блестели — в этом взгляде была откровенная, почти игривая искорка, она ни на мгновение не собиралась скрывать удовольствие от того, как вечер разворачивался.
Николай сидел молча, пальцы его невольно сжались на краю скамьи, взгляд потемнел, но сказать что-либо он не смог — не здесь, не сейчас.
Шаги по дорожке за беседкой стихли.
Настя медленно вздохнула, чуть повернулась к Николаю, склонив голову вбок, и голос её прозвучал мягко, с ленивой хрипотцой:
Приключения Евы