понимал, что Алёна остаётся здесь, с Настей и с Семёном, и это тоже тревожило, но странным образом не так остро, как другое — что сам он сейчас уедет, не зная, когда снова увидит Настю, и что между ними ещё могло бы быть.
В прихожую зашла Алёна с чуть напряжённым лицом.
— Прямо сейчас ехать? — голос дрожал немного, но сдержанно.
Николай кивнул, застёгивая сумку:
— Да, всё серьёзно. На пару дней, может дольше... пока не ясно.
Она подошла ближе, обняла его быстро, по привычке.
Он ответил на объятие, но в груди уже крутился совсем другой ком — мысли были не здесь.
Через минуту они вместе вышли на веранду.
Настя сидела на ступеньках, босыми ногами чертила что-то по доскам, и когда увидела их, сразу поднялась.
На лице — лёгкая улыбка, вроде бы спокойная, но в глазах мелькнула искра, которую Николай сразу уловил.
Она смотрела на него чуть внимательнее, чем нужно было просто для прощания.
— Ну что, Коль, удачи тебе там, — сказала она мягко. — Вернёшься — расскажешь, как всё прошло.
Николай на секунду задержал взгляд на ней, чуть дольше, чем надо.
Грудь сдавило.
Хотелось сказать что-то более личное, но при Алёне — нельзя.
Он только коротко кивнул:
— Конечно. Вернусь — увидимся.
Настя ответила кивком, глаза её блестели — и в этом взгляде читалось гораздо больше, чем в её словах.
С Алёной он попрощался быстро, лёгкий поцелуй в щёку, короткий обним.
Она сжала его чуть крепче, чем обычно, словно чувствовала, что он сейчас прощается не только с ней.
Но он уже спускался по ступенькам, закинул сумку в машину.
Сердце гулко стучало — не из-за работы, не из-за спешки, а потому что не хотел уезжать от неё. От Насти.
И это чувство сейчас оказалось почти невыносимо острым.
После обеда Семён вышел во двор, проверить инструмент — с утра хотел навести порядок в кладовке.
День стоял тёплый, воздух плотный, трава по саду уже подсохла.
Проходя мимо ворот, Семён вдруг краем глаза заметил, как машина Николая выезжает за калитку.
Багажник чуть приоткрыт, в салоне мелькнула дорожная сумка.
Игра (посвящается НАДЮХЕ)