— Ну?.. Как он был... в постели? Скажи. Мне вот прямо интересно. Такой мужик... сильный, опытный... Наверняка... совсем не как наш с тобой возраст.
Сердце у Алёны колотилось в горле.
Щёки вспыхнули жаром, тело сжалось — но удержать всё это в себе уже было невозможно.
Голос вырвался срывающимся, сбивчивым шёпотом:
— Это... было... невероятно.
Настя улыбнулась шире, чуть приподнявшись на локте:
— М-м... вот как. — глаза сверкнули. — Прям расскажи. Как это — с таким зрелым... сильным мужиком? Ты ж теперь... попробовала.
Алёна тяжело сглотнула, дыхание сбивалось сильнее.
Слова срывались, но внутри — что-то уже ломалось: желание, стыд, сладкое возбуждение от самого факта, что кто-то спрашивает... понимает... хочет услышать.
Голос дрожащий, почти неслышный:
— Он... он такой... сильный... властный... Я... у меня просто... не было шансов... сопротивляться...
Настя чуть хмыкнула, язык легко провёл по губам:
— Ммм... так и знала. — глаза зажглись ярче. — Он наверняка... брал тебя жёстко? Глубоко... по-настоящему... Мужик в силе — они такие.
Алёна уже не могла смотреть ей в глаза.
Щёки горели, всё тело дрожало, но губы прошептали:
— Д... да... он... взял меня... полностью... как... как хотел...
Настя мягко рассмеялась, голос стал чуть тише, почти интимным:
— Ммм... вот это я понимаю... Лён, ты у нас... ещё та скрытая штучка оказалась.
Аж... завидно. С таким мужиком, да ещё так... когда он делает с тобой, что хочет... Это ж... кайф. Признайся — ты ведь... хочешь ещё?..
В последней фразе — открытый вызов.
Алёна замерла, сердце бешено стучало.
Ответ уже зреет... на грани срыва...
Пауза повисла тяжёлая, горячая, будто и воздух между ними стал гуще.
Алёна лежала, сжав пальцы в кулаки на пледе, сердце стучало так сильно, что, казалось, Настя могла слышать этот гул.
Внутри — пожар.
Стыдно, страшно... но слова Насти, её ленивый, тягучий голос, эти игриво-хищные глаза... разжигали только сильнее.
Последняя фраза — "Ты ведь хочешь ещё?" — звенела в ушах, ударяла по самым чувствительным точкам.
Алёна сжала губы... пыталась — молчать.
Но дрожь по телу, предательский жар между бёдер... не давали ускользнуть.
Вдох — судорожный.
И с этим вдохом губы дрожащие, едва слышно, но всё-таки выдали:
— Д... да... я... я хочу... ещё...
Голос сорвался почти в шёпот, последний сломанный барьер пал.
Настя медленно повернулась на бок, опёрлась локтем о шезлонг, заглянула Алёне прямо в глаза.
Улыбка — тёплая, но слишком знающая.
Голос — бархатный, с мурлыкающей ноткой:
— Вот это правильно, Лён... — шёпотом. — Потому что такие вещи... не заканчиваются одним разом. Особенно с таким мужиком... особенно после того, как ты вкусила.
Настя чуть приподнялась на локте, глядя на Алёну внимательно, с тем самым хищноватым прищуром.
— Слушай... — голос стал мягче, но цепким. — А Коль... догадывается?.. Про... ну, про вчера?..
Алёна вздрогнула, губы дрогнули.
Внутри — всё сжалось.
Сказать "нет" — глупо.
Сказать "да"... страшно, но ведь... правда.
Она сглотнула, тяжело выдохнула, голос сорвался почти шёпотом:
— Он... знает...
Настя приподняла бровь, глаза сверкнули любопытством:
— Правда?.. Прям... в курсе?
И что — ты ему... рассказала?.. Или... он сам видел?..
Пальцы Алёны на пледе сжались сильнее.
Щёки горели.
Но уже не было смысла юлить — всё это... слишком глубоко проросло.
Судорожный вдох.
Голос едва слышный, прерывистый:
— Он... не просто знает... у нас... уже было... втроём... с Сёмой... раньше...
Последние слова вырвались будто с усилием, но, сказав их, Алёна вдруг почувствовала, как внутри что-то... облегчённо сорвалось.
Словно сам факт признания дал странное, сладкое освобождение.
Настя смотрела на неё внимательно, чуть прищурившись, уголки губ дрожали в полуулыбке.
Пару секунд она просто молчала, будто смаковала услышанное.
Потом — голос ленивый, с лёгкой мурлыкающей ноткой:
— М-м... ну ты даёшь, Лён... честно, даже не ожидала.
Необычная женщина. Знакомство.