был очевиден в выражении лица. — «Думаю, ты правильно меня услышала, юная леди. Если мне придется повторить, возможно, колодка действительно будет более подходящим наказанием?»
— «О нет, сэр, нет, нет. Я не думаю, что мне это нужно».
— «Ну тогда», — ответил он, жестом показывая миниатюрной и симпатичной студентке поднять юбку. — «Серьезно, Эмили», — добавил Мистер Питерс, — «ты должна была понимать, что мне, по крайней мере, нужно будет подтвердить, что ты носишь форменные трусики».
Это был хороший аргумент, но у нее никогда раньше не было профессора-мужчины, проверяющего ее трусики. Она поморщилась, ее лицо покраснело. Она немного наклонилась вперед, чтобы взяться за подол юбки. Она не могла поверить, что действительно это делает. Она приподняла юбку, выше колен, вверх по ногам, до самых верхушек бедер.
Мистер Питерс улыбнулся при виде мягких, бледных девичьих бедер юной леди, появляющихся в поле зрения. Он видел, что Эмили не была эксгибиционисткой. Некоторые девушки нисколько не стеснялись показать немного бедра. Некоторые даже гордились и радовались такой возможности. Однако это явно не относилось к Эмили, что предвещало эффективность этого урока Новой Школы.
Эмили избегала взгляда профессора, который, как она знала, смотрел на ее обнаженные бедра. Это казалось таким неправильным, таким неуместным, поднимать юбку в кабинете профессора-мужчины. Как будто она пыталась дразнить его каким-то распутным образом, что уж точно не было так.
Мистер Питерс кивнул в знак одобрения, но пришло время расширить урок. — «Чуть выше, Эмили», — тихо наставлял он.
Эмили затаила дыхание и приподняла юбку выше, понимая, что теперь показывает Мистеру Питерсу свое самое личное, женственное место: маленький белый холмик своей киски. Оно все еще было скрыто под трусиками, но она прекрасно понимала, что оно будет довольно четко очерчено.
Мистер Питерс улыбнулся при этом виде. Не было ничего вкуснее, чем вид мягкого белого мешочка киски, выглядывающего из-за девичьих бедер. Ему показалось, что он даже заметил легкий намек на «верблюжий пальчик», но это было едва различимо. — «Полностью вверх, Эмили», — дальше наставлял Мистер Питерс. — «Полностью выше пояса трусиков. Я хочу видеть пояс».
— «Да, сэр», — мягко ответила Эмили, чувствуя, как ее лицо становится еще краснее. Она подняла юбку полностью, выше пояса. Теперь все ее трусики были полностью обнажены.
Мистер Питерс любовался видом. Эмили носила белые хлопковые трусики, соответствующие правилам колледжа. Но они не были совсем простыми. По краю была немного кружева, и маленький фиолетовый бантик в самом центре сверху. Это небольшое украшение, однако, можно считать приемлемым. Это был вопрос суждения, и Мистер Питерс решил пропустить это. Они действительно были очень милыми, и, конечно, помогало то, что у нее была миниатюрная девичья фигура. Пенис Мистера Питерса естественно шевельнулся в его собственном нижнем белье.
— «Теперь, Эмили, правда», — предложил профессор, — «разве ты не считаешь эти трусики достаточно красивыми? Я имею в виду, боже мой, я думаю, ты выглядишь в них очень мило».
Эмили поморщилась от смущения. Всегда приятно слышать комплимент, но не когда он касается твоего нижнего белья, особенно от старшего профессора-мужчины. Конечно, Мистер Питерс не был таким уж старым. Он также был довольно привлекательным, но это, возможно, делало обнажение ее трусиков перед ним еще более тревожным, как будто она флиртовала с ним довольно откровенно непослушным образом. Но она знала, что лучше не игнорировать его комплимент. Это было бы грубо. — «Спасибо, сэр», — тихо ответила она. Она даже сделала ему легкий краткий реверанс.
Эмили почувствовала сильное желание посмотреть вниз, чтобы самой увидеть, как они выглядят. Ей было любопытно. Какой девушке не было бы любопытно? Это
Обычное счастье