было, как будто она демонстрировала новую прическу, но избегала смотреть в зеркало, чтобы самой увидеть, как это выглядит. Она, по крайней мере, была рада, что надела одни из своих самых свежих, новых трусиков.
Она решила не смотреть. Ей и так было достаточно трудно позволять ему смотреть на них. Посмотреть на них самой сделало бы ее обнажение гораздо более реальным и ярким, увидев самой, что видит он.
Мистер Питерс вернулся к отчету на своем столе, притворяясь, что работает над ним, пока юная леди продолжала стоять перед ним, с поднятой юбкой, с обнаженными трусиками.
Эмили подумала, что ей делать. Закончила ли она? Это все, что ей пришлось сделать? Было ли это ее наказанием, показать ему свои трусики? Это определенно было неловко, но значительно меньше, чем она боялась, что может случиться. Она нерешительно спросила: — «Могу я теперь опустить юбку, сэр?»
Мистер Питерс вернул взгляд к ней. — «Нет, нет, если не возражаете, просто держите юбку поднятой».
— «Да, сэр», — мягко ответила она, находя это довольно странным и тревожным, просто стоять там в его кабинете, как украшение, и довольно неловкое к тому же, с поднятой юбкой, с обнаженными трусиками.
Она определенно была очень приятна для созерцания. У нее был задорный маленький носик, множество веснушек, большие круглые зеленые глаза и естественно розовые щеки. Ее светло-каштановые волосы были разделены посередине головы и туго заплетены в две длинные косички.
А что, если войдет его секретарь? Придется ли ей тогда держать юбку поднятой? Она взглянула на дверь. Она не заперла ее, когда вошла. Возможно, она запирается автоматически, но какие двери кабинетов это делают?
Она вернула взгляд к профессору, находя это теперь проще, так как он не смотрел на нее. Помогало то, что он не обращал на нее особого внимания. Конечно, не очень лестно поднимать юбку перед мужчиной и не видеть его интереса. Но она предпочла бы, чтобы он ее игнорировал, чем пялился на нее.
Мистер Питерс поднял взгляд от своей работы, его глаза снова остановились на виде обнаженных трусиков девушки.
Она переступила с ноги на ногу, слегка повернув колено и бедро внутрь, как будто это могло помочь скрыть холмик ее киски.
Его глаза вернулись к работе, хотя иногда он снова бросал взгляд на нее.
Эмили отводила взгляд всякий раз, когда он смотрел на нее, ее лицо обычно краснело при зрительном контакте. Она чувствовала себя какой-то живой девушкой с плаката для него.
Мистер Питерс в итоге сказал: — «Начинаешь ли ты понимать, что такое настоящий стыд, Эмили?»
Она посмотрела прямо на Мистера Питерса и энергично кивнула, ее глаза широко раскрылись от уверенности.
— «Да, да, действительно», — ответил Мистер Питерс. — «Почему бы тебе не повернуться, чтобы я мог увидеть, как они выглядят сзади».
Эмили сделала, как он велел, находя смену позиции также немного тревожной, как будто она позировала для него, как модель нижнего белья, или, возможно, даже хуже. Но, по крайней мере, она больше не смотрела на него. Показать ему свою попку было не так трудно, как показать ему свою киску.
Мистер Питерс рассеянно постукивал ручкой по столу, размышляя над видом попки девушки в трусиках. Он предложил: — «Наклонись немного, Эмили, чтобы они плотнее обтягивали твою попку, более плотно».
— «Да, сэр», — мягко ответила Эмили, наклоняясь вперед, ее косички свисали вниз, гадая, не выглядит ли она теперь довольно непристойно, выпячивая попку назад к профессору. Ее поза определенно казалась довольно грязной.
— «Да, да, это гораздо лучше», — заметил Мистер Питерс. Всегда было немного разочаровывающим поднимать юбку только для того, чтобы увидеть свободно сидящие, растрепанные
Жена-шлюха и преданный муж, акты III и IV