— Они там ебутся, а ты тут, - сказала женщина и снова вздохнула.
— Огурцы сами себя не польют, - ответил Элай.
— Ох, ты же этого, Гришку, вчера побил.
— Сын его приезжал, - ответил Элай.
— И что? – Людмила высунулась из-под простыни и испуганно заморгала.
— Всё нормально, объяснил, денег дал.
— Фу! Не пойдёт в милицию? – спросила женщина и под аккомпанемент кроватных пружин,
повернулась на бок.
— Нет. Правда всё нормально.
Мила заметила, что её грудь оголилась, натянула её обратно, но перетянутая вверх простыня, сползла с её бёдер.
— Элай, у меня не было с Гришей.
— Ты говорила.
— Вчера я много чего говорила, - ответила женщина, не замечая своей наготы.
— Это сегодня.
— Для меня как вчера. Ой блин, - женщина заметила взгляд Сержанта, засуетилась, прикрывая голый, свежевыбритый лобок.
Теперь вся грудь показалась из-под простыни.
— Да сука, - сказала женщина и села на кровати, - ой бля, не могу! – рассмеялась Мила, проиграв сражение с непослушной тканью.
Большая грудь, с коричневыми овалами вокруг сосков, затряслась. Женщина поймала её руками и ещё больше рассмеялась.
— Фух, - выдохнула Мила, отсмеявшись, - помню, Димка рассказывал про свои похождения, дальше не помню.
— Ой, бля! Помню, - сказала Мила и снова натянула простыню на голову,
— Танька мою пизду лизала, а мальчишки дрочили надо мной, - сказала она из-под простыни.
— Ты заснула в этот момент. Я отнёс тебя сюда. Ребята уехали.
— На остановку пошли? – так же, из-под простыни, спросила Мила.
— Сын дяди Гриши приехал, на нём и уехали.
— Ничего себе. Всё проспала, - женщина продолжала говорить из-под своего укрытия, прикрывавшего только голову.
Сержант шагнул ближе, погладил женщине грудь, расплывшийся, крупный сосок отреагировал мгновенно, стал набухать, топорщиться маленьким бугорком.
Зазвонил телефон, Элай вышел из комнаты и взял трубку телефона, висевшего в коридоре.
— Да.
— Алё Сержант, это Дима.
— Понял, как доехали?
— Всё клёво, с ветерком. Вася гоняет как не в себя. Сделал как ты сказал, у магаза вышли.
— Эти как? Боб с Васей.
— Вася молчал всё дорогу. Реально водит как бог. Боб этот, всё Тане комплименты говорил.
— Клеил что ли?
— Не, уважительно так. Мол хорошие друзья у тебя. То да сё. Сказал конечно, что эффектная. Балетная, говорит, у вас фигура Татьяна.
— Ну хорошо. Сейчас где ты?
— У Тани, Антоха с ней заснули. Я тоже покимарю наверно.
— А Натка где? Дочка Танина.
— В лагере. Фотки показывала, вся в маму. Мелкая только.
— Значит не выросла нифига.
— Выросла. Титечки есть уже.
— Ты это, завязывай про её титечки.
— Я что дурак что ли Сержант.
— Ладно, проехали. Ну всё, до связи.
— Чё занят? Я рассказать хотел, что мы тут...
— Занят Дим, огурцы надо полить.
— Писец ты Сержант, умеешь удивлять. Ладно, иди поливай.
— Пока, - сказал Сержант и нажал рычажок.
В соседней комнате тоже щёлкнул телефонный механизм. Кровать скрипнула.
— Мила, я на улицу, - громко сказал Элай.
— Иди.
Сержант вышел из дома.
Покончив с делами, Сержант, расстелив у бани две старых телогрейки, лежал в одних шортах, курил вкусные сигареты, глядя как маленькие облачка, медленно ползут на юг. Небо чертили треугольники стрижей, где-то в полях, в вышине, заливался жаворонок. Сержант докурил, утопил чинарик глубоко в землю, прикрыл глаза.
Что-то загородило солнечный свет. Сержант открыл глаза, на фоне неба, тёмным, неясным пятном стояла Людмила.
— Заснул? – спросила она.
Глаза мужчины привыкли к яркому свету, и Сержант разглядел женщину. Знакомый по поездке на море, купальник был уже маловат для раздобревшей с годами женщины. Трусики глубоко врезались в мягкий животик, в точности обрисовывали форму мясистой пизды. Лифчик,
Ювелирный магазин.