казалось, готов был сорваться вверх, к шее, от малейшего движения и освободится от непосильной для него ноши.
— Почти, - сказал Элай и облокотился, лег боком.
— Надоело там одной в духоте. Пельмени сварила, будешь?
— Не, так хорошо, ветерок, - сказал Сержант и провёл ладонью по своей волосатой груди.
— Чего на фуфайках? Там коврик же есть.
— Где?
— С пола бы взял в предбаннике, а фуфайку под голову.
— Не додумался.
— Принести?
— Так привык, - сказал Сержант и стряхнул сор с ноги, которая лежала на траве, - если только ты рядом ляжешь, - сказал он и посмотрел на женщину.
Ни слова не сказав, Мила ушла в баню.
«Купальник надо новый», - подумал Сержант, глядя как её большая, мохнатая задница, с жадностью, буквально в три шага, сожрала полоску ткани, прикрывавшую зад женщины. Мила, на ходу, подсунула под трусики палец и вернула ткань на место, но та, снова, быстро забралась обратно.
Сержант снова лег, закрыл глаза и вспомнил как они давно, в его юности, впервые оказались на море.
Людмила зашла в номер и сразу же, сказав мужу, отчиму Элая, чтобы они разбирали вещи, убежала в душ. Вспомнил как он, раскрыв чемодан и достав пакеты, сунулся в один из них и достал ворох женских трусиков приёмной матери. Покраснел и сунул обратно в пакет. Как понимающе улыбнулся приёмный отец, и ничего не сказав, сунул злополучный пакет в ящик комода. Потом вышла Людмила. Тот самый купальник, был тогда ей в самый раз. – «Ну как я вам мальчики?» - спросила она, вертясь перед зеркалом в коридоре номера. Элай тогда, схватил найденное в пакете полотенце, убежал в душ, стесняясь своей эрекции. Стоя под горячими струями, он, разглядев в сливном отверстии пучок чёрных, спутанных, длинных лобковых волос Людмилы. Взял его пальцами и перебирал, трогал волнистые, толстые, промытые водой и шевелящиеся от падавших на них капель, в ладони волосы. Выйдя из душа и сидя у окна, он слышал, как скрипела кровать в соседней комнате. Как Людмила, сдерживаясь и будто зажав рот рукой ухала, стонала.
— Элай, опять заснул? – с ковриком под мышкой и графином морса в руке Людмила стояла возле Сержанта.
— Нет, - ответил мужчина, взглянул на Милу.
Она смотрела на его оттопыренные членом шорты. Мужчина поднялся и помог расстелить коврик. Разделив телогрейки, они улеглись под жарким, спешившим к закату, солнышком.
— Я сполоснулась немного. Дров подкинула, - сказала она.
— Хорошо, - сказал Элай, следя за полётами ласточек в небе.
— О чём думаешь? – спросила Мила.
— Обо всём и ни о чём. Прошло у тебя стеснение?
— Нет. Подумаю и в жар бросает.
— Не приятно?
— И, да и нет, - ответила Мила уклончиво, - я Таньке звонила.
— Как она?
— Парни уехали. Димка дрова рубить деду. Антон на тренировку.
— Кто в лес, кто по дрова, - сказал Сержант, пытаясь уследить за ещё одной стремительной птичкой в небе.
— Ещё хотят встретится. Послезавтра. Пока Натка не вернулась.
— Здорово.
— Ты поедешь?
— Нет.
— Почему?
— Встреча послезавтра.
— С кем? – Людмила завозилась рядом с мужчиной, и он посмотрел на неё.
— В ДЮСШ схожу, помнишь в бокс ходил, вот туда, к парням.
— М, заниматься будешь?
— Надо, привык на службе.
Мила лежала на боку, лицом к Элаю. Разглядывала его густо заросшую, сильную грудь, впалый, мохнатый живот с кубиками пресса. На шорты, с бодро стоявшим под их тканью членом. Сержант смотрел на неё. Одна грудь лежала на другой. Длинные волосы женщины, прилипли к вспотевшим плечам. Капелька пота появилась из складки между грудей, и робко, рывками, спускалась вниз.
Всё для тебя.