Мила, не в силах сфокусировать взгляд, смотрела на него, сквозь него. Мужчина двигался резко и одновременно медленно. Вниз, вверх, пауза. Резко внутрь, до конца и обратно, почти достав хуй из раздолбанной пизды, и снова пауза. Большая, растёкшаяся грудь, волной шла к плечам женщины и плавно стекала обратно. Глаза женщины закрылись. Безвольная, покорная, потная Мила, облизывала пересохшие губы, ноздри её трепетали при каждом глубоком вдохе. Их тела слипались от обильного пота обоих. Элай задрал смуглые ляжки выше, смотрел как его толстый хуй влетал в её буро-розовое нутро. Что-то похожее на пенку от молока, копилось в бархатистых складках её пизды. Сержант размазывал всё по её пушистым ляжкам, по пизде, тёр пальцами её мясистый клитор. Вход-выход, пауза, клитор. И снова, и снова. Милу выгнуло, женщина по-детски взвизгнула и снова, как вчера, брызнула влагой. Сильно, с напором ударило горячим в лобок Элаю.
— Уии! А-аа! Стой, хватит Элайчик, стой!
Она почти перестала брызгать, спина выпрямилась, и женщина затихла. Только ляжки дрожали, сжимали бёдра Элая. Мышцы женщины ослабли, колени безвольно выпрямились. Пальцы ног растопырились как при судороге. Элай, с сожалением вынул член, лёг рядом. Солнце скрылось за горизонтом, но черные птицы ещё ловили последние лучи уходящего дня.
— Я опять! Блин Элай!
— Сейчас то что, не на диван же, - сказал Сержант и повернул голову к женщине.
Она слабо улыбнулась ему. Из правого глаза Людмилы, покатилась слеза.
— Что ты? Плачешь?
— Нет, само, бежит из всех щелей, - сказала женщина и поморгала, - надо помыться идти.
— Пошли?
— Ещё минутку полежу, иди один.
— Только минутку, - сказал Сержант, поднимаясь и подхватывая свои шорты.
— Помоешься, потом я. Не хочу вставать.
— Не холодно на мокром лежать?
— Иди, я на твоё место перелягу.
Сержант дошёл до дверей бани, оглянулся. Мила, согнув ноги в коленях, нежно трогала пальчиками натруженную, распахнутую щель. Мужчина улыбнулся. Хрустнула ветка. Сержант обернулся. Из-под развесистых листьев лопуха, на него с восторгом смотрели две пары мальчишеских глаз. Сержант поднял указательный палец к губам.
– Тихо, - беззвучно сказал он мальчишкам, и улыбаясь своим мыслям, зашёл в баню.
Покончив с гигиеной, мужчина вышел на улицу. За забором, под лопухами, мальчишек уже не было. Людмила тоже куда-то пропала. Сержант пошёл домой, ужинать.
— Садись, кушай, подогрела, - сказала женщина, встретив Элая с полотенцем в руках.
— Спасибо, - Сержант присел, пододвинул тарелку.
— Женщина, по-матерински поцеловала его в макушку, - отдыхай, не жди меня, я полежу в парилке.
— Угу, - сказал Сержант с набитым пельменями ртом.
Оказалось, что он был зверски голодным. Быстро покончив с большой тарелкой пельменей, запив молоком, Сержант прилёг на опозоренный вчера диван.
«Подожду смуглянку», - подумал мужчина, на секунду прикрыл глаза, и сразу заснул. Ему снова приснилось. И вспомнилось, накрыло.
- Эй ты! Кереметь, где твоя мать? Что смотришь? Курить принеси.
Чормас, так звали моего отца. Мужик лежал на продавленном диване. Рядом стояла табуретка. Бутылка водки, надкушенная головка лука и банка капусты с пепельницей с трудом помещались на сидении табурета.
- Элай, не слышишь, что ли? – продолжал хрипло стонать отец.
- Где они? – спросил я.
- Я знаю? Найди.
С улицы вошла мама. На вешалке, у двери, порылась в карманах отца, и нашла пачку сигарет.
Подошла к дивану. Молча подала.
- О, дело, - отец присел на диване. – Выпьем Тань.
Женщина, так же молча, разлила по гранёным стопкам прозрачную жидкость. Отец, не дожидаясь матери, быстро выпил. Крякнул. Поморщился долго и потянулся рукой за капустой. Мать выпила, охнула. Стала закусывать. Отец прикурил сигарету, бросил пачку на пол и снова развалился на диване. Свободные трусы задрались,
Работа дает!