на бретельках, без украшений. Волосы распущены, лицо чистое. На ногах — сандалии. Держалась уверенно, спокойно, как будто ей всё понятно.
Они вышли втроём, молча.
Толик, заметив их, засвистел:
— Ну наконец. А то думал, передумали.
Семён стоял рядом, курил. Когда увидел Николая — на секунду замер, потом кивнул:
— Коля. Ну привет. Давно не виделись.
Николай подошёл ближе.
Улыбнулся коротко.
— Привет. Что, праздник у вас?
— Так, импровизация, — сказал Семён. — Просто повод посидеть.
Он смотрел прямо. Легко, будто ничего не было.
Но в лице у него — лёгкое напряжение. Короткое, но читаемое.
Настя молчала. Смотрела, как мясо шкварчит на шампурах.
Стол уже был накрыт: дешёвая скатерть, огурцы, помидоры, хлеб, два салата, водка, минералка. Толик принёс шампуры, начал снимать мясо прямо на общее блюдо, шумно.
— Давайте, садитесь, чего как не свои, — весело сказал он.
— У нас, можно сказать, сбор полной компании.
Николай сел рядом с Настей. Не специально — просто так вышло.
Алёна — напротив него рядом с Семёном. Толик — на торце.
Семён наливал по рюмке.
— Ну, за встречу? Или за деревенский отпуск?
— За тишину, — сказал Николай спокойно, поднимая стакан.
Чокнулись. Выпили. Закусили.
Разговор пошёл вразнобой — про погоду, про огурцы, про соседей.
Пауза. Смена темпа. Семён, делая вид, что просто поддерживает беседу, повернулся к Николаю:
— Ну а на работе-то как, Коль?
— Я ж вчера заходил — думал, соберёмся, порешаем. А тебя не было.
Он говорил буднично, с ленцой. Но глаза при этом не отпускали.
Настя молча жевала, не глядя на них. Алёна — чуть напряглась.
Николай медленно доел кусок мяса, вытер руки о салфетку.
Ответил спокойно, глядя прямо:
— Да я в город мотанул. С утра.
— Решил, что лучше самому разобраться, чем тут раздавать поручения.
Он сделал глоток, улыбнулся. Но улыбка таилась — с привкусом.
Как будто они оба говорили не только о работе.
Застолье продолжалось.
Мясо на общем блюде редело, помидоры были почти съедены, лук на донышке заливался уксусом. Хлеб — крошки. Скатерть — в пятнах. Бутылки — уже в основном пустые.
Толик говорил всё громче, начал вспоминать байки. Семён слушал, кивал, поддакивал — но чаще смотрел. Не на Колю, не на Алёну — на Настю. Долго, по чуть-чуть, через рюмку, через бокал, будто между строк.
Николай пил мало. Чуть-чуть. Больше закусывал. Больше смотрел.
И говорил, когда надо было вставить слово — точное, короткое.
Настя сидела легко, будто расслабилась. Но каждый её жест был выверен, она почти не пила. И всё видела.
Толик вдруг хлопнул ладонью по столу, отчего вилки подпрыгнули.
— А чё мы тут сидим, как пенсионеры, — протянул он, оглядываясь по кругу.
— Давайте в карты, а? А то скучно становится.
Алёна подняла брови — будто удивилась, но не возразила.
Семён фыркнул:
— И на что играть собрался? На выпивку?
— Можно как в прошлый раз. На раздевание, — резко ответил Толик
Алёна резко посмотрела на него. Настя — спокойно, без выражения.
Толик пожал плечами, как будто всерьёз не считал это проблемой:
— А что? Все свои. Весело же было. Никто не жаловался.
Он подмигнул Алене.
Николай поставил бокал на стол. Помедлил, посмотрел на всех по очереди — спокойно, без улыбки. И вдруг сказал:
— А что. Давайте.
— Только чтобы долго не возиться — разденемся сразу. До трусов.
— Девчонки могут в белье остаться.
Алёна застыла. Настя чуть приподняла брови — не удивлённо, скорее с интересом.
Семён усмехнулся в усы. Толик хохотнул:
— Вот это я понимаю подход! Без лишних прелюдий!
— Удобно, — бросил Николай, не моргнув. — Честно, быстро. И всем всё ясно с самого начала.
А СУДЬИ КТО?