Николай — снова ничего не сказал, но взгляд у него стал жёстче. Не от ревности — от внутренней оценки. Как будто он ставил точку в своём восприятии Семёна.
Следующий круг — и снова Алёна проиграла.
Она замерла на мгновение, будто надеялась, что ошиблась. Посмотрела на карту. Всё верно. Вздохнула, поднялась с места.
Пальцы дрожали совсем чуть-чуть, когда она стянула трусики. Сначала сбоку, потом вторую сторону. Аккуратно, не торопясь, как будто сама с собой договаривалась. Оставила их на стуле и встала, обнажённая полностью.
Тело её — мягкое, зрелое. Бёдра округлые, грудь тяжёлая, соски всё ещё напряжены. Внутри — жар. Между ног кожа влажная, щель чуть блестела. Она знала это. Чувствовала. Но не прикрылась. Только стояла.
Щёки пылали, дыхание участилось. Она опустила взгляд — не от стыда, а от переполненности. Вся в себе, но на виду.
Алёна снова села. Медленно.
И ни у кого не было сомнений — она уже вся на грани.
Толик сидел уже нагой, раскинув ноги, не скрываясь. Его возбуждение было видно — грубо, прямо, как он и сам. Член торчал резко, упруго, будто наперекор возрасту. Он даже не пытался его прикрыть — наоборот, казалось, ему нравилось, что все видят.
Семён держался спокойнее, но и у него тело говорило само за себя. Он слегка подался вперёд, бёдра напряжены, дыхание неровное. Между ног — уже полная готовность. Он не глядел вниз, только время от времени переводил взгляд с Насти на Алёну и обратно — сдержанно, но с явным желанием.
Настя это видела. И молчала.
Алёна — тоже. И по её дыханию становилось понятно: она неравнодушна.
****
Алёна снова проиграла.
Она уже была полностью обнажена, и теперь правила игры переходили в другую плоскость.
Семён вытянул карту, огляделся. Улыбка его была тёплой, лениво-мужская. В глазах — ни пошлости, ни насмешки. Только желание — прямое, уверенное.
— Желание, значит... — протянул он, глядя на Алёну. — Тогда просто. Поцелуй. В губы.
На секунду — тишина.
Толик усмехнулся, Настя приподняла брови. Николай не шелохнулся, только чуть сжал руку на бокале.
Алёна встретилась взглядом с Семёном. Потом — перевела глаза на мужа. Тот не отвёл взгляда, но и не кивнул, не запретил.
Алёна медленно поднялась, подошла к Семёну.
Пауза.
Потом — короткий наклон, их губы сомкнулись.
Не как у подростков. Не как у друзей.
Поцелуй был взрослым. Медленным. Тягучим.
Тела едва не коснулись — напряжение между ними ощущалось кожей.
Когда она отстранилась, Семён ещё секунду держал её взгляд.
Алёна вернулась на своё место молча.
Николай отпил из бокала. Настя скользнула ладонью по бедру — будто случайно, но взгляд у неё был внимательным.
Игра продолжалась...
Очередной круг.
Карты легли одна за другой, взгляды — поверху, не в открытую.
Алёна снова проиграла.
Щёки у неё уже пылали, глаза блестели.
Тело — обнажённое, возбуждённое. Сидела, чуть прижав колени, но в этой позе не было стеснения — скорее ожидание.
Победил Николай.
Он посмотрел на неё. Долго, прямо.
Ни усмешки, ни злости. Только тишина в глазах, от которой стало жарче, чем от вина.
— Желание, — сказал он спокойно.
Пауза.
— Поцелуй. Только теперь не Семёна.
Он повернул голову и посмотрел на Толяна.
— С Толиком.
Наступила тишина. Даже Толик замер, будто не веря в происходящее.
Алёна распахнула глаза, встретилась взглядом с мужем. Он не отводил глаз.
— Ну, если правила — правила, — добавил он, уже тише.
Алёна медленно встала. Шагнула к Толяну.
Тот всё ещё не шелохнулся. Только глаза его блестели.
Она наклонилась.
И поцеловала.
В губы. Медленно. Дольше, чем нужно.
Рука Толяна поднялась — и легла ей на талию.
Она не отстранилась.
Когда поцелуй закончился, Алёна медленно вернулась на место.
Николай поднял бокал, сделал глоток. Ни тоста, ни комментария.
вот она жизнь