Поцелуй стал глубже, голоднее. Она сама подалась вперёд, села ближе — так, что теперь их тела почти прижались.
Платье натянулось по её бедру, ткань скользнула по его ноге.
Николай стиснул талию сильнее. Его вторая рука скользнула вдоль её спины, ощущая горячую кожу под тонкой тканью.
Настя застонала тихо в поцелуе. Пальцы вцепились в его волосы.
На мгновение они оторвались друг от друга — оба тяжело дыша.
Глаза Насти горели.
— Вот это... уже правильно, Коль, — выдохнула она. — Очень правильно...
Её губы вновь накрыли его — ещё глубже, ещё смелее.
Настя целовала его жадно, без пауз. Её тело плотно прижималось к нему, грудь касалась его груди сквозь тонкую ткань.
Николай стиснул талию сильнее, вторая рука скользнула ниже — по изгибу бедра.
Пальцы легли под подол платья, на горячую кожу.
Настя вздрогнула в поцелуе, застонала глухо.
Не отстраняясь, она сама развернулась, перекинула ногу через его бедро, села верхом, коленями обхватив его.
Платье задралось выше бёдер.
Николай тяжело дышал. Руки обхватили её бёдра, скользнули вверх, по спине.
Настя оторвалась на мгновение, губы прижались к его шее, пальцы теребили волосы.
— Чёрт... ты даже не представляешь, как давно я хотела почувствовать вот так, — прошептала она в самое ухо, голос дрожал от возбуждения.
Николай не ответил — губы снова нашли её рот.
Поцелуи стали резче, требовательнее.
Его ладони вскользнули под платье, по голой спине, вверх — до лопаток.
Настя выгнулась в его руках, сама чуть приподняла платье выше, так что почти полностью обнажила бедра.
Под тонкими трусиками — горячее, влажное тело, которое Николай чувствовал через натянутую ткань своих шорт.
Он сжал её ягодицу, заставляя Настю плотнее прижаться.
Она застонала в поцелуе, но на этот раз вдруг чуть отстранилась, тяжело дыша.
Пальцы её скользнули вниз — по его груди, животу...
Николай вздрогнул, когда её ладонь легла прямо на напряжённый член под шортами.
Настя посмотрела ему прямо в глаза — взгляд был тёмный, глубокий.
Пальцы мягко сжали, провели вдоль, скользнули чуть сильнее.
— Ох... а ты, оказывается, давно готов... — прошептала она, уголок губ дрогнул в довольной полуулыбке.
Рука продолжала двигаться — медленно, неторопливо, с чувством.
Николай застонал глухо, не в силах сдержать дрожь в теле.
Его пальцы сжали талию Насти сильнее, бедро дёрнулось навстречу её ладони.
Настя чуть склонилась к его уху, голос стал низким, почти мурлыкающим:
— Расслабься... дай мне почувствовать тебя...
Пальцы сжали член крепче, стали двигаться чуть быстрее, ощущая его твёрдость под тканью.
Губы Насти скользнули по его щеке, по шее, оставляя горячие, влажные следы.
Николай не сопротивлялся. Руки сжимали её бедра, дыхание сбилось.
...........
На веранде воцарилась чуть глуховатая тишина, только с улицы доносились редкие потрескивания дерева в заборе да далёкие стрекотания кузнечиков в траве.
В доме уже не слышно было шагов — куда-то растворились голоса Насти и Николая, и от этого внутри стало ещё более странно, гулко, как будто весь воздух веранды сгустился, стал теплее и тяжелее, проникая под кожу.
Алёна сидела за столом, не двигаясь, сцепив пальцы на коленях так сильно, что костяшки побелели, и при этом, как бы ни пыталась держать лицо спокойным, чувствовала, как грудь под тонким платьем предательски быстро поднимается и опадает, не давая спрятать то напряжение, что расползалось по телу.
Семён молчал, не торопясь нарушать тишину, медленно вертел в пальцах бокал, наблюдая за ней, и в его взгляде не было ни тени спешки, только та самая спокойная, уверенная тяжесть, от которой сердце Алёны с каждым мгновением билось всё сильнее.
Он поднялся из-за стола, не спеша, двинулся обходя его, каждое движение было размеренным, точным, будто он заранее знал, какой именно эффект это произведёт, и когда оказался у неё за спиной, Алёна почти физически почувствовала,
Обучение Олечки