никогда не доводилось видеть. Даже не знала, что существовали такие запрещённые препараты. Я уже собралась было вернуться к ребятам, но как только бросила взгляд в их сторону, вижу: а импалы-то нету. Вместо неё припарковалась полицейская машина, и офицер, сидевший на водительском, смотрел прямо на меня. Когда служитель закона вышел из машины и направился в мою сторону, я поняла - это конечная. Меня поймали с поличным! И ребята меня кинули в руки правосудия. О чём я только думала? У меня аж дух застрял в горле, а стенки внутренностей так сжали огурец, что я не могла сделать ни шагу. Если я хотела избежать наказания (а я хотела), нужно было принимать правильное решение. Цена каждой секунды равнялось свободе. Возможность ошибиться в таком отчаянном положении просто-напросто отсутствовала. Бежать я, понятное дело, не могла себе позволить - эта роскошь благополучно закрылась в связи со всеми обстоятельствами. Офицер уже собирался переходить дорогу. И тут передо мной остановился фургон, и я на некоторое время скрылась из виду закона. Такой шанс было глупо упускать. За долю секунды в голове моей пронеслись множество вариантов, где самым разумным было избавиться от наркотиков - бросить их куда-нибудь. Однако у такого поступка несомненно были последствия, причём не самые благоприятные для моей персоны. Мне хватило смелости и рассудка, чтобы пойти на отчаянный шаг - буквально одним движением я сунула пакетик с запрещённым веществом себе во влагалище; герметичный полиэтилен без труда проскользнул во внутрь. В следующее мгновение грузовая машина медленно тронулась с места, а полицейский ступил на мою сторону тротуара. Он подошёл к мне и сказал: - Гражданка, вам следует пройти со мной в машину. Я постаралась сделать вид, будто удивлена такому повороту событий: - Я? За что? - спрашиваю. Одну руку офицер положил себе на ремень, где у него крепился перцовый баллончик. - Пройдёмте в служебную машину, - повторил он. - Вы нарушаете закон. Я решила, что препираться с служителем закона не самая разумная идея. К тому же, я не знала, что именно он видел и за что меня задерживают. На мои вопросы ответа не следовало, он лишь повторял о каком-то нарушении конституции. Но когда мы подошли к его машине, полицейский усадил меня не в заднюю часть салона, где специально место отведено для задержанных, а на переднее пассажирское. Меня это немного смутило. Когда он сел на водительское место и посмотрел на меня, мне показалось, что его официальность куда-то испарилась. Он сказал: - Проституция не самая законная деятельность для такого как ты. Надеюсь ты осознавала риски, прежде чем ступить на эту дорожку? И чем приличная подработка не устраивает современную молодёжь? Можно ведь было продавать мороженое, к примеру. Меня аж передёрнуло: - Я проституцией не занималась, - отвечаю. А он мне: - Все так говорят. Это, как правило, база. Однако назавтра их приходится ловить снова и снова. - Вы очень сильно заблуждаетесь, - говорю я. - Я стояла и ждала своих... друзей. Ничего более. - Ну как же, - говорит служитель закона, - я своими глазами видел, как ты торговала своим телом - предлагала свои услуги водителям. А родители в курсе, чем ты тут занимаешься? - Ничего подобного... - В участке всё это расскажешь. И родителям тоже, когда их вызовут. Мысль, что посреди ночи моим родичам придётся явиться за мной в участок, несколько сбили меня с толку. Даже в страшных снах мне не доводилось видеть сцену, где я оправдываюсь перед матерью и пытаюсь объяснить, что
Дыхание