же я делала на улице в таком неподобающем виде: в мини-юбке и без нижнего белья. Несомненно, такое обескураживающее открытие силилось оставить а глазах близких мне людей неизгладимый отпечаток о моральной ценности моего бытия. Тем не менее, когда офицер завёл машину и свернул в сторону городского участка, я вновь вернулась в реальность, где с одной стороны я была заполнена огурцом, а с другой - пакетиком с наркотиками. Эти два предмета будто сговорились между собой, и при каждой встряске так сильно налегали на мои чувствительные точки, отчего мне приходилось зажимать себе рот. Когда мой надзиратель заметил моё странное поведение, он сказал: - Стыдишься, да? Правильно. В твоём положении только и остаётся, что просить помощи у бога. Но это послужит для тебя хорошим жизненным уроком. Может одумаешься и ещё исправишь свою толком не начатую жизнь. Но мне было не до его нравоучений, потому что двойное проникновение - это всегда двойное наслаждение. Каждый раз, когда на очередной выбоине огурец ввинчивался глубже, он выталкивал пакетик. Тонкая прозрачная упаковка наполовину выглядывала наружу и останавливалась в таком положении, будто дальше идти ему смысла уже никакого нету. Стоило водителю лишь опустить взгляд на мою промежность, и он совершенно точно заметил бы что-то странное. Поэтому мне скрытно от его глаз приходилось проталкивать обратно этот злосчастный пакетик, отчего огурчик своей головкой упирался с внутренней стороны мне в анус. На очередной неровности дороги я не смогла сдержать стон - похотливый звук предательски вырвался из моих губ, затем ещё раз, когда колёса машины угодили в небольшую ямку. И я всем своим существом почувствовала приближение неминуемого оргазма, того сладостного эффекта, который так был мне нужен этим утром, и за достижением которого я в жару пошла до супермаркета. Передо мной всё поплыло, я находилась будто в тумане, вдали отсюда, где-то совершенно в другом месте, где меня ничто не волновало. Крохотной частью головного мозга я понимала, что не самое лучшее решение обкончаться в полицейской машине, ведь если я тут начну брызгать во все стороны, то моя раскрывшаяся тайна двух дырочек поставит меня перед лицом факта, где меня будут судить по всей строгости закона. Но сопротивляться таким мощным волнам блаженства было невозможно. Машина резко притормозила, и я чуть не ударилась лицом об бардачок. Эта своевременная встряска вернула мне рассудок - по крайней мере, значимую её часть. Оргазм всё ещё находился в шаге от внешнего мира, но я сдержалась. "Должно быть, мы приехали в участок", - подумала я. Однако то, что открывалось перед моими глазами через лобовое стекло автомобиля, явно не походило на ни одно знакомое мне государственное здание. Вместо полицейского штаба, в тусклом свете громоздились огромные железные конструкции непонятного назначения, а рядом с ними, словно нарисованные чёрно-белыми красками, в контрасте вырывались очертания заводов, где не было ни единого признака жизни. В смятении я взглянула на офицера. А он сидел в расслабленной позе, с широко расставленными бёдрами и смотрел на меня. - Ну что, - сказал он, - как будем решать твои проблемы? - и в его штатах что-то шевельнулось. Я поспешила ответить: - Не понимаю о чём вы. Разве вы не собирались отвезти меня в участок? Он вышел, обогнул машину и открыл дверь с моей стороны. - Мы можешь решить это по-хорошему, - сказал он. - Как со всеми остальными. Будет глупо отвергать моё щедрое предложение. Подумай хорошенько. Он стоял прямо у проёма, а его промежность в аккурат находилась на одном уровне с моим лицом. С
отдых блудливых жен.