моё платье себе присвоите и будете опять просить всякое. - Не будет такого. В конце концов я отдала ему своё платье, а руками всё равно пыталась прикрыть соски и вагину. Такого позора я в жизни не испытывала. Но что ещё хуже, возникшая плотная пустота внутри живота подсказывала, что это только начало. - На четвереньки! - приказал Эйб. Я нехотя встала перед ним в собачью позу, нагая, в тенистом переулке, где повсюду лежал мусор и грязь. Едва ли я могла предположить о таком сегодня утром. К тому же, меня не покидало опасение, что сюда вновь кто-нибудь внезапно нагрянет - справить нужду или по какой-то другой причине. Шансы на это были крайне высоки. - Ух, какой вид, - сказал мой мучитель. - Какие формы. А теперь, гавкай! - Тьявк-тьявк. - Выгни спину. Чтобы попа вверх смотрела. Вот так. Гавкай! - Тьявк-тьявк. Он кружил вокруг меня и продолжал требовать заговорить собачьим голосом, вдобавок не забывал указывать на мои ошибки - колени расположены на неправильном расстоянии или голова должна быть запрокинута, - и делал он это с такой самозабвенной страстью, будто в самом деле дрессировал домашнее животное. А я старалась как могла, но все приложенные усилия не давали никакого эффекта. И тогда Эйб открытой ладонью шлёпнул меня по заднице. - Ай! - крикнула я. - Я буду шлёпать тебя до тех пор, пока не загавкаешь у меня. Теперь после каждой неудачной попытки хлыст в виде руки обрушивался на мои ягодицы. От удара об упругую плоть, по переулку разносились хлесткие шлепки. И совсем скоро я кожей ощутила обжигающую боль. Но как ни странно, от этой боли мне не хотелось кричать или плакать, скулить или визжать. Сами по себе удары не несли в себе большую силу, отчего та боль, которая мгновенно следовала с соприкосновением, дрожью пробегала по всему телу и приятным покалыванием рассеивалась в недрах коры головного мозга. Этот человек определённо обладал уникальным умением. Наверное, Эйб успел обрушить на меня три десятка ударов, прежде чем я наконец загавкала как того требовала уличная жизнь. - Гав-гав. - Ты смотри-ка, - удивился старик, - какая умница. А я в ответ: - Гав-гав. - Как я и обещал, вот твоя заслуженная "косточка", - а сам дразнил меня огурцом: играл с ним перед моим лицом. - Возьми его. Я потянулась к нему рукой, но Эйб отдёрнул огурец. Я озадаченно посмотрела на него. - Не рукой, а ртом, - пояснил он. - И лапы не отрывай от земли. Всё уяснила? Что ж, попробуем ещё раз. Огурец вновь появился передо мной. Эйб расположился таким образом, что одной рукой держал мою "косточку" так, чтобы один его конец смотрел прямо в мою сторону, а другой рукой он гладил меня - проводил пальцами от ложбинки выгнутой спины до пульсирующей от наказаний заднице. А я пыталась ртом достать этот кукумбер: тянулась к нему губами и языком. Буквально миллиметр отделял нас. И пару раз мне удалось-таки дотронуться языком до упругого кончика, чему я была несказанно рада. Казалось, что данную цель проще всего достигнуть, если сложить губы трубочкой и максимально вытянуть язык вперёд. С каждым разом во мне крепла уверенность надвигавщегося успеха, вот-вот я намеревалась обхватить губами головку и тем самым заполучить желаемое, как вдруг огурец внезапно проскользнул в мой рот сразу до середины. - Вот и всё, - сказал Эйб. От неожиданности произошедшего я ещё какое-то время сохраняла такое положение, только потом встала на ноги. - Фефнифе
Пленница. Побег или неволя. Часть 15