А нечего было так плотно прижимать, мне дышать было нечем, между прочем. - Носом. Носом нужно вдыхать. - Вдыхала бы носом, если бы от вас не смердело, как от помои. В следующий раз, если вам выпадет возможность вновь спасать девушку в подобной ситуации, сначала предупредите, что собираетесь окунуть её лицо в мусорное ведро! От меня теперь несёт как от бомжихи! - Ах вот как ты запела! Цена на твой огурец только что выросла в два раза! - Мой огурец... Отдайте мой огурец! Я сделала насколько попыток выхватить желанную вещь из его хвата, но старик оказался более проворным, чем я ожидала. Он легко уходил от моих выпадов, уворачивался, как бывалый матадор от атак неопытного бычка. К тому же, мне было сложно двигаться, так как одной рукой я по-прежнему придерживала платье, за которым скрывались моя грудь и писька. Я остановилась, когда осознала всю бесполезность моих действий. Говорю ему: - У меня нет стольких денег. И вы это прекрасно знаете. - Тогда нечего тут обсуждать. Я просто съем этот огурчик. Как раз кушать хочется. Он медленно поднёс один конец огурца ко рту и был уже готов впиться сломанными зубами в сочную плоть. - Нет! - кричу. - Не ешьте! Он мне очень нужен! Эйб остановился и с озорной искринкой в глазах поглядел на меня. - Что предложишь? - спрашивает. - А что вы хотите? - Так-так-таак. Тут есть над чем подумать. Он надолго погрузился в раздумье, что-то бормотал себе под нос и осматривал меня с ног до головы, я даже успела поволноваться, подумала, что он никогда не выйдет из этого странного состояния, а если и выйдет, то его просьба непременно будет содержать в себе одну лишь гнусность. Зря я во всё это ввязалась. Когда в воздухе ещё витала возможность, следовало просто развернуться и уйти, хоть это и было сложно сделать, но сейчас варианты для отступления исчерпали себя с концами. Глаза Эйба вновь засверкали, и я поняла - он что-то придумал. - Я хочу, - говорит он, - что б ты погавкала. - Погавкала? А он: - Именно. Погавкала. Как собака. Как пёс. Как дворняга. Сама решай. Ну так что, сделаешь? - И тогда вы отдадите мне мой огурец? - Конечно. - И никакого подвоха? - Ни-ка-ого. И тогда я говорю: - Ладно. Только без фокусов. Погавкаю и всё. Я собралась с силами, сосредоточилась и напрягла связки, чтобы выдавить из себя нужную комбинацию звука. - Тьявк-тьявк. Эйб засмеялся. - Я просил погавкать, а не потявкать, - говорит. - У меня не выходит, когда я смущена, - ответила и опять пробовала: - Тьявк-тьявк. - Так никуда не годиться. Я не выдержала: - А что вы предлагаете? Вы ведь видите, что у меня не выходит. На это он ответил так: - Тебе надо расслабиться, - говорит старик. - Так сказать, попытаться открыть свою животную сущность. Раскрепоститься, одним словом. - И что для этого я должна сделать? А он мне: - Для начала, встать на четвереньки. - Это ещё зачем? - Я ведь сказал - чтобы раскрепоститься. - Но... - Я подержу твою одежду, - говорит. - Но я голая. - Мне тысячу лет, чего я только не видел. Будешь стесняться или сделаешь наконец дело? Огурец-то вечно ждать не будет, ровно как и я. Да и мой желудок - тоже. Если не можешь гавкать, ничего уже тут не попишешь. Бедный огурчик, хороший был малый. - Вы ведь
Только ты