не заподозрила, что внученька занята чем-то ещё, помимо разговора с ней! Теперь они уже не прощупывали почву, а целенаправленно ласкали друг друга.
Дашка, высказывая теще свое мнение, по поводу актера Тимоти Шаломе, поймала ладошкой правую руку отца. Убрала её со своего плеча и переложила под бретельку ночнушки, на восхитительную нежность правой грудки, с твердым соском. Признаться, осатаневший от желания и потрясения отец, оказался не способен на изысканные ласки и довольно таки грубо, сжал нежно-упругую, горячую сисечку мозолистой ладонью. Другую руку он совершенно автоматически, запустил дочке под подол, задирая его. Дальше, скользнул ладонью по крепкому белому бедру, напряженным ягодицам, взъерошил клинышек волос на лобке. Затем огладил животик и остановился на второй груди, для чего Дашка понятливо, приподнялась с подоконника. Накрыв ладонями обе груди, извивающейся в его объятиях дочки, ненасытно разминая их и теребя соски, при этом продолжая, уже входя в ритм, тереться между половинок членом. Николай, не мог не понимать, чем все должно было закончится... И в тот момент, он желал только этого, не в силах думать ни о чем другом...
Дочка, поддерживая разговор с бабушкой, умудрялась сохранять спокойную интонацию и даже задавала вопросы по делу (а бабка пространно отвечала, радуясь внимательному слушателю), но её желание было уже таково, что отец на высоте полного роста, ощущал её острый запах, а движения стали резкими и нетерпеливыми... Наконец, он решился. На секунду отступил назад (девочка нетерпеливо покрутила попкой), стянул трусы, примерился и покрепче ухватив её груди, крепким и точным рывком вошел в дочку, натягивая на себя её белое, податливое тело. Внутри Дашка, оказалась горячей, влажной, но очень тесной. Он отвык от такой узкости и пожалуй переборщил, с силой внедрения, но сдержаться уже не смог. Дашка умудрилась сдержать стон, лишь беззвучно откинув голову назад, уткнувшись пушистой головенкой ему в лицо... Папа от избытка чувств, чуть укусил её за шею, окончательно забывшись и начал КРЫТЬ её мощными толчками, вдавливая в подоконник, так сильно, что едва не отрывал её босые пятки от линолеума... Дашка, впрочем, не отставала: – девочка, оказывается, умела посмаковать еблю не хуже отца и сильными, волнообразными движениями тела, подмахивала ему, ритмично и слаженно, будто накачивала себя, его твердым как камень, поршнем...
Сколько они тогда сношались, Николай не помнил. Что-то было нереальное в их бесстыжем, животном, но удивительно слаженном и синхронном совокуплении! Они двигались друг на встречу другу, как танцующая пара. Ощущали друг друга и растворялись в страсти, будто трахались вот так, каждый день... На счастье, теща как раз, решила зачитать длинную статью, про одежду от известного кутюрье. И Дашке, какое-то время, была дана свобода не отвечать на вопросы и не кидать ценных замечаний. В этот момент отцовский член, так распирал её, так сотрясал все тело, что разговаривать она не смогла бы, по чисто физической причине... Как они кончали, Николаю надолго запомнилось. Он неожиданно почувствовал... что начинает спускать. А Дашка, несмотря на весь запал, ощутила это тоже, по какому-то совсем уж дикому ритму, с которым он начал её ебать... Но когда он хотел выйти из неё и излиться снаружи, она решительно остановила его, впившись в его руки острыми ноготками. Даже когда папа, уже не мог активно работать, лишь рефлекторно двигал бедрами навстречу ей, она крепко сжимала его руки, не давая убрать их со своей груди и бешено накачивала себя, ритмично извиваясь всем телом... Наконец, он взорвался, наполняя дочкину теплую глубину семенем и почти сразу же, обмякла и Дашка. Её бедра резко дернулись и замерли. Она вновь, как
Солдат и мальчик