«Неужели её сын знает, как низко она опустилась? Ради денег она решила лечь под своего племянника. Нет! Вдруг он просто что—то услышал и ничего не знает». — пронеслось у неё в голове.
У Виктории всё смешалось. Она не выполнила контракт, — не лишила девственности Артура, а теперь ещё её сын и его тётя выясняю отношения прямо посреди её гостиной.
Мама ничего не отвечала минуту, после чего опустив глаза вниз завила: Нет. А что за договор? — неуверенно, часто переводя взгляд на Олю, ответила она.
Я обернулся обратно к тете Оле. Она стояла толи в шоке, толи в недоумении.
— Значит ты лгунья, старая сучка! — выпалил я, перед матерью.
— Сейчас ты получишь то, чего хотела!
В крови у меня игралось, то адреналин, то ненависть, то запретное желание. Я сам себя не узнавал, я хотел не просто выебать свою тётю за ложь о матери, нет, мне хотелось публично изнасиловать её. И сделать это при своей маме, было лучшим шансом, чтобы Ольга запомнила это до конца жизни.
— Что происходит? — произнёс Артур войдя в нашу квартиру. Он уже было побежал на звуки чей—то ссоры, но тут его схватила за руку вынырнувшая из ниоткуда Лера.
— Постой! — придерживая его, промычала она, — Зачем туда идти? Они сами разберутся (вероятно, Лера слышал мой разговор с тётей Олей и потому знала о чём были крики).
Артур задумчиво посмотрел на девушку. Сама она была обёрнута в белое полотенце, лишь слегка прикрывавшее её соски, волосы были ещё влажные.
— Я только из душа, — сказала она, указывая на нашу с ней комнату, — И мне нужно срочно «помассировать там»: она провела руками по обнажённым ножкам, приподняв нижнюю часть полотенца. Артур увидел, как блеснула её влажная киска.
— Пойдем, — взяв за руку, Лера увела его в комнату. Артур не сколько не сопротивлялся, наоборот, будто в забвении, шёл совсем позабыв на крики из гостиной.
Даша также пришла на крики, подойдя ближе она увидела странную картину, шокирующую и необъяснимую.
Она стояла в коридоре по пути в зал, где недавно, но поодаль, стоял Артур.
Гостиный зал находился впереди, и дверь открывалась направо. (Интересно, что, стоя в коридоре, Даша не увидела, да и не могла видеть мою маму, не двигающуюся и стоящую справа как раз—таки у двери. Вот это была бы ещё более эффектная картина).
В гостиной на полу, между белым кожаным диваном и тумбой с телевизором напротив, на ковре, в одних только черных чулках и на высоких каблуках, раком стояла ее мать. Одежды на ней совсем не было, и только чёрно—серые стринги весело болтались у неё под ляжками.
У тёти Оли были небольшие сиськи в отличии от Виктории, но они бились между собой, пока по её заднице волнами ходили шлепки от моих ударов тазом. Тётя Оля тряслась и ёрзала по ковру под молодым парнем, годившимся ей в сыновья.
Даша видела, как я схватил её маму за шею, надавливая, чтобы она наклонилась лицом в пол,
Прямо посреди гостиной ее мать драли жёстко, пошло, огрызаясь бранью в её сторону, со словами: «сука, блять».
В один момент я усилил напор, толчки перестали быть быстрыми, зато с каждым новым толчком тётя Оля стала извиваться, пытаясь встать, но у нее это не получалась. Я придавил её сильнее, второй рукой вцепился в её левую сиську и так сильно сжал, что она завыла по собачьи. Я взялся обеими руками за её зад. Под моим напором тётя стала течь. Я смотрел как по моему члену поплыли её соки. А её
однажды летом