джинсы и стянула их с бедер, а вместе с ними и трусики. Я уловил резкий запах ее возбужденного влагалища, и все сомнения и озабоченности улетучились.
Мама сняла джинсы и отбросила их в сторону, выглядя невероятно эротично обнаженной ниже пояса, если не считать пары милых белых носочков. Ее густые заросли заблестели от ее соков, и она снова тихо прошипела: - Давай, Джон. Дай своей матери то, что ей нужно, - хороший рождественский трах!
Мои джинсы были спущены до щиколоток, и я сбросил их, чтобы они присоединились к маминым брюкам, лежавшим скомканной кучей. Мой член пульсировал и был возбужден, страстно желая оказаться в мамином тепле. Мамины руки снова обвились вокруг моей шеи, и она прижалась ко мне. Ее влажные и распускающиеся половые губы влажно терлись о мое бедро и член. Я поднял руки и сжал тяжелые мамины груди через свитер, и я крепко поцеловал ее, просунув язык ей в рот
Я почувствовал, как мама приподняла левую ногу, а ее бедро потерлось о мое. Я опустил руку на ее мясистые ягодицы и слегка приподнял ее, одновременно сгибая колени. Другая мамина нога поднялась, и она повисла в моих руках. Я почувствовал, как мой член, зажатый между нашими телами, трется о ее мягкий живот, затем о густые вьющиеся волосы, а затем о влагу, сладкую, горячую влагу, и моя твердая эрекция нашла дорогу домой. Мама застонала мне в рот, когда головка моего члена нашла вход в ее горячее влагалище и вошла в нее, приветствуя плоть.
Опираясь на раковину позади себя в качестве опоры, мама обхватила меня за талию своими роскошными ногами и насадилась на мой длинный член, прервав поцелуй и выгнув спину, когда она вжалась в меня, стиснув зубы и изо всех сил стараясь не застонать, когда я погружался все глубже в ее влагалище, пока наши лобковые волосы не оказались между ними. Они переплелись, и я почувствовал ее влагу у себя в паху.
Это был сладостный момент, когда вожделение матери и сына смешалось с трепетом от того, что их обнаружат. Мамин муж и мой отец сидел всего в пяти метрах от нас, не обращая внимания на наши занятия любовью, так же как он не обращал внимания на красивую, сексуальную женщину, которая вот-вот должна была уйти из его жизни.
Крепко расставив ноги, я прошептал: - Я так сильно люблю тебя, мама! - и начал медленно входить в нее, положив руки ей на талию, помогая обхватить ее, пока я трахал ее сливочную киску. Мамины груди подпрыгивали под красным свитером, а ее новые жемчужины так соблазнительно смотрелись на открытой части шеи и груди. Я наклонился, притянул маму к себе и начал целовать ее шею и верхнюю часть груди, проводя языком по выпуклостям ее грудей.
Мамины руки запутались в моих волосах, и она крепко прижала меня к себе, вздрагивая от быстрых, жестких движений моего напряженного члена и от моих любовных поцелуев, облизываний и покусываний ее груди и горла. Я почувствовал, как ее губы целуют мое ухо, и ее прекрасный голос тихо прошептал: - Я люблю тебя, Джон, милый любимый сын. Я тоже тебя люблю! - Мама крепче обхватила меня ногами, пытаясь погрузить меня поглубже в себя, одновременно напрягая мышцы своего влагалища, массируя мой член своим жидким, бархатистым теплом.
Мы трахались снова и снова. Наша похоть и любовь поглощали нас, делая невеждами по отношению к окружающему миру. Этого просто не существовало. Мама приподняла мое лицо, и я заглянул в ее прекрасные глаза, полные любви, которые стали центром моего существования,
ЮНОСТЬ ПЕТРА