— Наверное вы, Михайлов, уже поняли, что есть производственная необходимость ублажать меня сексуально? (Где-то на заднем плане невразумительно пискнула Ангелина). И мою секретаршу – по остаточному принципу. Прошу при новых обязанностях соблюдать корректность, исполнительность и усердие. И помните: это ваша работа, ничего личного; не стоит привносить в рабочий процесс эмоциональную окраску. Вам понятно, господин Михайлов?
Уверенные пальцы, исследующие его член, приносили столько наслаждения, что мимолетная обида – его будут использовать чисто в роли быка-производителя, - нисколько не повлияла на унесшееся ввысь настроение:
— Я понял, Виктория Алексеевна!
— Хорошо!
И начальница насадилась на член ртом! Закивав светловолосой головой! Причем, навершие проникало довольно глубоко, периодически сдавливаемое узким горлом!
Увы, это восхитительное действо, от которого парень чуть не улетел на облака, было не слишком продолжительным - Виктория Алексеевна оторвалась от своего умопомрачительного занятия и бросила, вытирая слюнку у уголка рта:
— Ангелина! Следующий этап! А мне пока надо заняться поставщиками.
Начальница отвернулась, а у обернувшегося Петра отвисла челюсть – Ангелина уже успела полностью разоблачиться, оставшись только в одних белых чулках (ну, и при аудио гарнитуре, что никак не влияло на сексуальный вид)! Она нисколько не смущалась наготы, храня высокомерное выражение лица, которое напускала при общении с сотрудниками, подражая Виктории Алексеевне. Ну-да, ну-да, но ведь только что со всем прилежанием сосала хуй, чего теперь гонор-то показывать? Да и заметно, как вздымается упругая девичья грудь; ротик приоткрылся, а по стройненькому телу иногда пробегают волны дрожи.
Несмотря на явные признаки возбуждения Ангелина вздернула носик и, ткнув пальчиком в сторону дивана у стены, произнесла начальственным тоном:
— Сядь сюда!
Петра ничуть не покоробил приказ секретарши. Да ладно! Он будет подчиняться со всем усердием, если две великолепные телки будут ему сосать, да и, похоже, давать!
Смущение полностью ушло. Он даже, когда примостил задницу на диван, оценивающе посмотрел на Викторию Алексеевну, пройдясь заинтересованным взглядом по высокому бюсту. В конце концов, его член побывал не просто у нее во рту, но и в глотке! Чего теперь смущаться?!
Однако происходящее прямо перед ним было гораздо более захватывающим, чем воспоминания о кратком глубоком минете: Ангелина встала на колени по бокам от его бедер и, ухватившись цепкими пальчиками за член, мокрый от слюнок двух роскошных особ женского пола, направила его в себя. Ее глазки закатились, тело выгнуло, а из открытого ротика раздался тонкий стон.
Член вошел сразу очень глубоко, ткнувшись, похоже, в матку. Сейчас почувствовалось, насколько девушка влажная – очень уж легко она приняла немаленький половой орган сразу на всю длину. Ангелина замерла изящной статуэткой на несколько долгих секунд, наслаждаясь тугой распертостью влагалища, и Петр почувствовал, что ему нужно ужо нечто большее, поддав бедрами вверх.
Девушка вскрикнула и, словно очнувшись, принялась раз за разом насаживаться на кол, влажно продирающийся в узком влагалище. Неловкости уже не было абсолютно – только наслаждение стройным телом, жарко и влажно танцующим на члене. Парень даже начал плотоядно посматривать на начальницу, стол которой был расположен по диагонали от дивана. Подобные чувства (но гораздо в меньшей степени!) испытываешь при выходе сразу двух новых блокбастеров - когда включишь первый и уже предвкушаешь, как будешь смотреть следующий...
И вдруг секретарша, вошедшая в раж, снова замерла. Петр, недовольно заворчав, уже хотел было ухватиться за упругую попку, чтобы, вцепившись в нее крючьями пальцев, продолжить насаживать девчонку, но та приложила пальчик к губам партнера и опустила микрофон:
— Приемная директора АО «Трилобит»...
Было видно, что спокойная, размеренная речь дается ей с трудом. Еще бы! Это с крупным членом-то внутри! Да еще парень, по-мефильстофельски улыбаясь, слегка приподнимал и раскачивал бедра – насколько
Сестренкины трусики