волосы, ресницы, плечи. А рядом — тепло. Настоящее. Живое.
Она посмотрела на Вонку, которая всё ещё спала у неё на груди, и слабо улыбнулась.
— Смотри... солнце уже встало, — прошептала она, поглаживая её по спине.
Вонка шевельнулась, зевнула, прижалась щекой к её груди и хрипло ответила:
— Да... и мы живы. Не замёрзли.
Кэйденс тихо засмеялась, прижала Вонку к себе крепче.
— Ага. Так здорово.
— И мороз больше не чувствуется...
— Ага. По фигу. Мы... просто живём. Мы есть.
Несколько минут они ещё лежали, просто слушая, как хрустит утренний лес. Снег скрипел под ветками, где-то вдали стучал дятел. Мир был чистым. И в этом было что-то почти священное.
Наконец, они поднялись — медленно, не спеша. Их тела были красными от холода, пальцы на ногах уже не гнулись как раньше, но внутри было спокойно. Тихо. По-настоящему тепло.
Кэйденс взяла Вонку за руку. Их пальцы переплелись. Без слов, без необходимости что-то объяснять. Они посмотрели друг на друга — в глазах не осталось страха. Только сила. И нежность.
И пошли. Босиком, по снегу, в сторону города.
Снег был холодным — да. Он впивался в ступни, жал, щипал. Но уже не казался врагом. Они принимали его, как часть себя. Как память об этой ночи, которую они пережили вместе.
С каждым шагом на лицах девушек появлялась всё более явная улыбка. Сначала лёгкая, потом — настоящая. Они смеялись. Легко, как дети, как будто проснулись в сказке, в которой всё ещё впереди.
И, несмотря на голую кожу, обмороженные пальцы и колени, на всё то, через что они прошли — они шли гордо, уверенно, вместе.
Сторож браткиной невесты