— Покажи мне, — его голос был низким, хриплым от желания и усилия. Он ускорил движения бедер – толчки стали короче, резче, мощнее, как раз в ту точку, от которой она кричала. Одновременно он заменил круги на соске на легкие, щиплющие движения кончиками пальцев. — Покажи, как сильно ты этого хочешь... Моя Настя...
— Да! Да, Степа! Хочу! Всегда хотела! — ее признание вырвалось громко, искренне, пока ее тело извивалось под двойной атакой. Она притянула его голову к своей груди, освобождая сосок от топа. — Лижи... Пожалуйста...
Он с готовностью опустился, захватив губами ее напряженный, темно-розовый сосок. Язык обвил его, лаская и посасывая, в такт своим все более яростным толчкам. Звуки смешались: влажные хлюпающие звуки его члена внутри нее, ее прерывистые, высокие стоны, его хриплое дыхание и мягкие звуки, которые издавал его рот у ее груди.
— Солнышко... моя девочка... — слова сорвались с его губ между поцелуями ее кожи, между жадными движениями языка. — Ты так... прекрасна... Так отвечаешь мне...
— Еще... Не останавливай... Никогда не останавливайся... — она молила, ее пальцы бешено скользили по его спине, его плечам, впиваясь в волосы. Ее бедра поднимались навстречу каждому его движению, пытаясь принять его глубже, сильнее. — Вот так! Вот там! Да, Степа, да!
Он отдался ритму и ее мольбам. Его мир сузился до жара ее тела под ним, до влажной, сжимающей его глубины, до вкуса ее кожи на губах и звуков ее наслаждения, сливающихся в одну дикую, прекрасную песню желания. Каждый мощный толчок бедер, каждый щипок или ласка соска, каждый жадный поцелуй – все было посвящено ей, ее удовольствию, их обоюдной, давно назревшей страсти.
— Степа... я... я почти... — ее голос сорвался в высокий визг, когда он нашел новый угол, ударив в самое сокровенное. Ее тело задрожало, ноги сжали его как тиски.
Это было знаком. Он ускорился до предела, каждый толчок был сильнее, глубже, целясь в ту точку внутри нее, которая сводила ее с ума. Его собственное возбуждение достигло пика, горячая волна поднималась от основания позвоночника.
— Настя! — его крик слился с ее пронзительным, срывающимся стоном. Она кончила первой – ее тело взметнулось в мощной судороге, внутренние мышцы сжали его член с невероятной силой, волны наслаждения прокатились по ней видимой дрожью. Ее крик, дикий и освобождающий, подтолкнул его через край. Его тело напряглось до предела, и он погрузился в нее в последнем, глубоком толчке, выпуская в нее поток горячего семени, захлебываясь ее именем. Волны экстаза накатывали одна за другой, вымывая все мысли, оставляя только ощущение ее тела под ним, вокруг него, внутри него.
Они рухнули вместе, сплетенные, липкие от пота, дрожащие. Его вес прижал ее к дивану, но она лишь слабо обвила его руками, прижимая к себе. Дыхание выравнивалось медленно, сердцебиение успокаивалось. Он приподнялся на локтях, глядя в ее глаза. В них было изумление, усталость и... счастье. Глубокое, спокойное счастье.
— Вот это... массаж, — выдохнула она, слабая улыбка тронула ее губы.
Степа рассмеялся, низкий, довольный смех. Он смахнул влажную прядь с ее лба и поцеловал ее – долго, нежно, с новой, только что родившейся интимностью.
— Я всегда знал, что у меня талант к массажу, — пробормотал он ей в губы. — Особенно когда клиентка так... отзывчива.
Она фыркнула и притянула его к себе снова, зарываясь лицом в его шею. За окном темнело, но их мир сейчас помещался на этом скрипучем диване, в тепле их тел, в тишине, нарушаемой только их успокаивающимся дыханием. Детство осталось позади. Что-то
Не дождалась