румянец на щеках, капельку пота на верхней губе. Его рука медленно, словно невзначай, скользнула с плеча вниз, по боковой поверхности ее груди, едва касаясь тканью топа. Он почувствовал, как под тканью затвердел сосок.
— Я... я думала... ты мой друг, — прошептала она, но ее бедра чуть приподнялись навстречу его руке, которая уже лежала на ее животе.
— Я и есть твой друг, — ответил он, его пальцы начали медленно чертить круги на ее животе, чуть ниже пупка, двигаясь все ниже, к поясу штанов. — Самый лучший друг. Который знает... что тебе действительно нужно после такой тренировки.
Его взгляд был неотрывно прикован к ее лицу, ловя каждую реакцию. — Нужно полное... расслабление. Во всех смыслах.
— И ты знаешь... как этого добиться? — ее голос был едва слышен, дыхание сбилось.
Ее рука на его затылке сжала волосы.
— Знаю, — уверенно прошептал он.
Его пальцы нашли резинку спортивных штанов и зацепились за нее. — Но для этого... нужно убрать все лишнее.
Он смотрел ей прямо в глаза, спрашивая разрешения без слов. — Можно, Насть? Дай мне сделать тебе... по-настоящему хорошо.
Она замерла, секунду смотря в его глаза. Потом медленно, как в замедленной съемке, кивнула. Ее губы дрогнули в едва уловимой улыбке.
Степа медленно стягивал спортивные штаны и леггинсы Насти, обнажая темные кружевные трусики. Его пальцы намеренно задерживались на теплой коже ее бедер, внутренней поверхности, где пульс бился особенно явно. Каждое прикосновение было обещанием, отложенным исполнением.
— Ты... издеваешься? — выдохнула Настя, ее голос звучал хрипло от нарастающего возбуждения.
Она приподняла бедра, помогая ему, но ее тело напряглось в ожидании.
— Ни в коем случае, — прошептал он, его губы коснулись ее обнаженного живота чуть ниже пупка. Поцелуй был горячим и влажным. — Я просто... наслаждаюсь процессом. Каждым сантиметром.
Его рука скользнула вверх, к нижнему краю спортивного топа. — И это... тоже мешает полному расслаблению.
Он смотрел ей в глаза, ища подтверждение. Ее ответом был едва заметный кивок и глубокий вдох, от которого грудь высоко приподнялась под тканью.
Степа снова применил свою медлительность. Он не просто снял топ. Он поднял его край, обнажая сначала плоский живот, затем нижнюю кривую груди... и остановился. Его губы прильнули к нежной коже прямо под грудью. Настя вздрогнула, издав тихий стон.
— Степа... пожалуйста... — ее мольба была музыкой для его ушей.
— Пожалуйста... что? — он поднял глаза, продолжая целовать и слегка покусывать чувствительную кожу. Его пальцы чертили круги по обнаженному боку.
— Не... не мучай... — она закусила губу, ее пальцы впились в покрывало дивана.
— Но ты же хочешь, чтобы все было идеально? — он наконец освободил одну грудь, позволив ей вывалиться из топа. Темно-розовый сосок был напряженно твердым. Степа замер, любуясь. —
Боже, Насть... ты нереальная.
Он склонился, но не к соску. Его губы и язык ласкали округлость груди, двигаясь к центру мучительно медленно. Настя застонала, выгибая спину, подставляя грудь ему навстречу. Когда его язык, наконец, коснулся соска, обхватив его и слегка потянув, она вскрикнула.
— Да! Ох... вот так... — ее руки схватили его за голову, прижимая сильнее.
Он ласкал одну грудь, доводя ее до пика чувствительности, затем переключился на вторую, повторяя ту же невыносимо медленную игру. Его рука, тем временем, спустилась вниз. Кончики пальцев скользнули по кружеву трусиков, нащупав влажное пятнышко и твердый бугорок клитора под тканью. Он надавил ладонью, не проникая под белье, просто создавая давление и трение.
Морской отдых