Он намазал и себя, весь ствол — обильно, щедро, зная, что это будет непросто. Затем аккуратно приставил головку, скользнул ею по зажатому, скользкому входу. Она напряжённо сжалась, вцепилась пальцами в простыню.
— Тише, — прошептал он, — давай по чуть-чуть... Если хочешь — остановимся, потом продолжим. Не спешим.
— Нет, — с трудом выдавила она. — Я хочу. Я же тебе обещала. Я хочу, чтобы ты был первым. Нельзя останавливаться на середине...
Он кивнул, даже если она не видела. Осторожно надавил чуть сильнее — она зашипела сквозь зубы. Он остановился. Подождал. Погладил её по пояснице, другой рукой сжал грудь, отвлекая, отвлекая… и снова чуть продвинулся.
Медленно. Сантиметр за сантиметром. Каждый шаг — как преодоление. Он останавливался, целовал её в спину, шептал, спрашивал, готов был вытащить… но она только качала головой.
Прошло почти полчаса. Пот и слёзы, полустоны, полусмех, лёгкая паника и невероятная храбрость. И вот он оказался полностью в ней. Горячий, большой, глубоко. Лиза не двигалась, лишь тяжело дышала, прижавшись лбом к подушке.
— Ну зачем у тебя такой большой… — хрипло выдохнула она, то ли жалуясь, то ли играя.
Он засмеялся и сжал её грудь в ответ, целуя между лопаток.
— Начинай… — шепнула она спустя минуту. — Только медленно.
Он послушался. Медленно начал двигаться — аккуратно, внимательно к каждому её вздоху. Да, ей всё ещё было больно. Но одновременно с этим — какое-то глубокое, тяжёлое удовлетворение заполняло её изнутри. Она справилась. Отдалась ему полностью. Стала его — не только телом, но и выбором, окончательным, необратимым.
Он кончил глубоко в ней, сдавленно, сдержанно, боясь причинить ещё боль. А она просто лежала, тяжело дыша, с мокрыми волосами на спине и ноющим телом.
Она не кончила, ей было слишком дискомфортно, но она была довольна, и счастлива, она выдержала, она смогла.
Он отстранился, погладил её по бедру.
— Умничка ты моя…
— Теперь, — добавила она, уже лёжа на боку, — нужно чаще повторять. А то опять будет тяжело.
И они оба рассмеялись. По-настоящему.
Утром Лиза спала на животе, лицо уткнув в подушку, а под простынёй мягко приподнималась обнажённая спина. Ваня сел рядом и провёл пальцами по её пояснице. Она шевельнулась и тихо застонала, словно напоминая — её тело всё ещё ощущает последствия прошедшей ночи.
— Горит? — с улыбкой спросил он, нежно коснувшись её бедра.
— Как факел, — пробурчала она сквозь подушку, не оборачиваясь.
Он показал ей фото на телефоне — сделанное ночью, в слабом свете прикроватной лампы. Она стояла на четвереньках, обнажённая, её тонкая изящная спина казалась почти хрупкой, а позади — его силуэт, массивный, властный, и между её бёдер отчётливо виднелся его член, выглядевший на фоне её тела ещё больше, почти пугающе.
Лиза, взглянув, вздрогнула и чуть отшатнулась.
— Ты меня не порвал только чудом… — Она покачала головой, на губах промелькнула полуулыбка, но в глазах блеснуло что-то гордое и нежное — она справилась, она принадлежала ему.
Он переслал ей снимок. И она не удалила его.
Позже в тот же день они вместе подали заявление в ЗАГС. Всё шло к этому — спокойно, осознанно. Ни сомнений, ни страха — только уверенность.
На обратной дороге Ваня случайно заметил на её экране имя: Глеб. Простое уведомление, новое сообщение. Он ничего не сказал, лишь краем глаза наблюдал, а пальцы на руле сжались чуть сильнее.
Лиза не стала скрывать. Открыла диалог прямо при нём. Несколько сообщений подряд — дерзкие, грубые, с тем тоном, который когда-то возбуждал её, а теперь вызывал лишь отвращение. Он писал, что всё ещё помнит, как она отдавалась ему в машине, как смотрела
Моя первая отличница...