и будет по-настоящему, впервые не как любовник, а как мужчина, который забирает всю её.
Но она держала паузу.
Она хотела, чтобы он захотел её сильнее. Чтобы почувствовал — она рядом, голая под платьем, живая, теплая, его... но не сейчас. Ещё немного — и он будет умолять.
А может быть, это она сама уже умоляла — взглядом, дыханием, телом.
Он всё ещё держал её, гладил по волосам, шептал что-то ободряющее, пока не понял: она больше не дрожит. Не плачет. Её дыхание ровное... слишком ровное. Он опустил взгляд и замер.
Её рука — медленно, уверенно — скользила по его животу вниз. К паху. Она гладила его через ткань, с нарастающей настойчивостью. На лице уже не было боли. Там была — усмешка. Глубокая, почти торжествующая.
— Ну и пусть, — прошептала она. — Мне же лучше. Теперь я могу не скрываться. Могу отдаться тебе... по-настоящему. Без остатка.
Она опустилась на колени, стянула с него шорты, и Ваня даже не успел что-то сказать — её рот уже был на нём. Горячий, нетерпеливый, глубокий. Она жадно глотала всю длину, шумно, влажно, не стесняясь, показывая, как сильно скучала. Его стон вырвался почти сразу.
Затем она вытащила его изо рта, провела стволом по своей щеке, чуть прижалась губами к головке, и прошептала:
— Скучала, Ваня... очень.
Её язык скользнул к основанию, она целовала низ ствола, ласкала его медленно, будто возвращала себе право наслаждаться каждым миллиметром. Он сжал подлокотники кресла, тело рвало вперёд, но она вдруг остановилась, подняла голову.
— Потерпи. Я расскажу тебе всё... — она улыбнулась, села на пол перед ним, на колени, и начала свой рассказ, держа его член в ладонях, нежно, как что-то драгоценное.
Лиза сидела перед ним на коленях, её пальцы всё ещё ласкали его член, будто боялись отпустить. Ваня смотрел на неё сверху вниз, затаив дыхание, пока она, наконец, подняла взгляд.
— Я... — начала она, но вместо слов вновь наклонилась и провела языком от основания до самой головки, будто ей физически было трудно оторваться. Только потом, сдерживая дрожь, она вытащила его изо рта и заговорила.
— Я металась. Целую неделю. Между тобой и Сергеем... — она прижалась щекой к его бедру, пальцами лаская ствол. — Сегодня утром... я ехала к тебе. Правда. А потом передумала. Решила... признаться.
Она снова взяла его в рот, глубоко, медленно, почти молитвенно. Несколько секунд — и снова вытянула губы, оставив след влажного тепла, смотря ему в глаза:
— Я хотела быть честной. Хотела рассказать ему всё. Думала, будет правильно... Но когда вошла в его кабинет...
Её лицо вдруг исказилось от лёгкой злости. Она крепче сжала его член, провела языком по боковой вене, как будто хотела отвести напряжение, но это лишь распалило её ещё сильнее.
— Он был с ней. С Мариной. Она лежала на его столе с раздвинутыми ногами, юбка задрана... а он — между её бёдер. Лижет. А она... — Лиза презрительно усмехнулась. — Она даже не пыталась играть. Симулировала, как последняя актриса.
Она снова наклонилась, быстро, будто не могла больше говорить без перерыва, взяла головку в рот и пососала, с лёгкими всхлипами, будто боль теперь уходила с каждым движением языка.
Вытащив его вновь, она прошептала:
— И я... не разозлилась. Не заплакала. Не закричала. Я почувствовала... радость. Облегчение. Я была свободна. Теперь я могу быть с тобой. Не врать. Не прятаться.
И вновь — в её рот, до самого основания. Она задохнулась, но не остановилась. Ваня не выдержал. Наклонился, подхватил её под мышки, и она обвила его шею, позволив себе повиснуть в его объятиях. Он прижал
Ритуал Реинкарнации Богини