её к себе, одной рукой сжал ягодицы, другой сдвинул в сторону тонкие трусики.
Вошёл в неё.
Она ахнула, выгибаясь на руках, вцепившись в его плечи.
— Наконец-то... — выдохнула она, глядя ему в глаза. — Ты не представляешь, как тяжело мне было. Целую неделю. Без тебя. Я была пустая... мёртвая...
Он двигался в ней медленно, сдержанно, чувствуя, как каждое их соединение словно возвращает её к жизни. Она тянулась к нему губами, шептала:
— Теперь вся жизнь впереди... Теперь можно не спешить...
И они продолжили — не торопясь, не боясь. Впервые — свободные.
Они лежали в полумраке, в теплой, уже немного растрепанной постели. Лиза прижалась к нему спиной, Ваня обнял её, укладывая подбородок в изгиб её шеи, его ладони скользнули к груди и мягко обхватили её — тёплую, живую, откликающуюся на каждое прикосновение.
Он лениво играл пальцами, сжимая её соски, пока не убрал руки, собираясь, казалось, просто обнять или перевернуться. Но Лиза тут же поймала их, притянула обратно, прижав к себе как нечто важное, почти священное.
— Знаешь... как им было тяжело без тебя всю неделю? — прошептала она, чуть поворачивая голову к нему. — Никто их не трогал. Они скучали.
Он усмехнулся, пальцы вернулись к её соскам, перебирая их нежно, с нажимом.
— Твоим сиськам нужны мои руки?
Она выдохнула:
— Да... моим шлюшьим сиськам нужны только твои руки...
Они снова погрузились в тишину — нежную, довольную, согретую телами. Но Ваня чувствовал беспокойство, которое не давало ему покоя. Он тихо заговорил:
— Раз ты призналась... я тоже должен. Неделю... я всё думал только о тебе. Хотел повторить... Хотел —
— Погоди. — Лиза прервала его, повернулась к нему, глядя с хитрой полуулыбкой. — Когда я признавалась, я кое-что делала...
Она положила ладони на его плечи, медленно, но уверенно надавила, опуская его вниз по своему телу. Он подчинился без вопросов.
Когда его губы коснулись её живота, она раздвинула бёдра. Ваня опустился ещё ниже, обвив руками её талию, прижался губами к её центру. Сначала осторожно, как будто вспоминая вкус. Потом жаднее, увереннее, будто пытаясь стереть время разлуки.
Лиза запрокинула голову, её руки тянулись к его волосам, а грудь сама просилась в ладони. Он понял — поднял одну руку, обхватил грудь, сжал, начал играть с соском. Её дыхание сбилось, тело извивалось под ним.
— Я... — проговорил он между движениями языка. — Я думал, это просто... нехватка секса. Снимал каких-то девчонок в клубе. Приводил домой...
Она не отвечала. Только сильнее стискивала простыню, её бёдра дрожали.
— Но когда они... — продолжил он, усиливая ритм. — Когда одна из них делала мне минет... я думал о тебе. Видел тебя. Слышал, как ты дышишь. И не мог... просто не мог...
Он остановился на секунду, поднял взгляд. Лиза смотрела на него снизу, лицо пылало от возбуждения и любви.
— Я выгонял их. Каждую. Потому что всё, что мне нужно... — он наклонился и прошептал в неё, — это ты.
И он снова продолжил — без пауз, без слов. Только с руками на её груди, с губами между её ног и с желанием, которое больше не нужно было скрывать.
Всю ночь, лежа в обнимку, они говорили. Без спешки, без притворства, как два человека, которым больше нечего скрывать. Разговаривали о будущем, о доме, где не будет боли, о вечерах, где не придётся врать или сдерживаться. Всё стало простым и честным: они понимали — теперь у них одна дорога. Только один человек оставался тенью между ними — Сергей.
Развод был тяжёлым. Сергей не хотел отпускать. Сначала уговаривал, потом злился, писал, звонил, появлялся у её дверей. Он
Старшая сестра