не задумывалась о том, ЧТО я буду чувствовать? У меня внутри всё разрывается на части! - закричал я.
— Давай я принесу тебе "Алка-Зельцер", и через несколько минут тебе станет легче, вот увидишь, - вскочила она, готовая бежать за лекарством. Но я яростно замотал головой и шваркнул ладонью по постели.
— Да к чертям свинячим твой "Алка Зельцер"! Я никогда не смогу этого пережить, неужели ты не видишь, что ты сделала со мной? С нами..? Джоан, подумай о том, что ты сделала с нашими детьми, вспомни хотя бы о них! - страдальчески воззвал я.
— Ну... они, кажется, никогда не возражали, и более того, они всегда говорили мне, что им это нравится, - возразила она.
От этих слов мои глаза полезли на лоб.
И дети туда же?!! Просто охренеть... всё было гораздо хуже, чем я мог себе представить. Меня вдруг заштормило, я внезапно почувствовал приступ тошноты и, еле выпутавшись из одеяла, ринулся в сторону туалета.
Джоан последовала за мной и увидела, как я извергаю остатки ужина в унитаз.
— О боже, Альберт, что я наделала! Мне так жаль! Господи, что я натворила с тобой? - причитала она, вся в слезах.
Мой прежний мир рухнул, мой ужин из превосходного мясного рулета очутился в унитазе, и, чёрт возьми, мой брак сейчас тоже плавал там - в месиве частично переваренного картофельного пюре. Моё сердце было разбито на осколки, я задыхался и чувствовал себя так, словно мою грудь придавил многотонный слон.
Джоан пыталась помочь мне подняться с пола, и теперь она, казалось, сожалела о своих действиях, но не слишком ли было поздно?
Чёрт побери, она изменяла мне восемьсот раз!
Когда мы с ней занимались любовью, это было два, три... даже четыре раза за ночь. Господи Боже, всё становилось только хуже. Если мои расчёты верны, она предала меня от двух до трёх тысяч раз.
У меня дрожали колени, поэтому я позволил Джоан помочь мне, хотя и не хотел этого. Я не мог даже представить себе, что когда-нибудь снова прикоснусь к ней, к этой лживой сучке.
*******
Когда я проснулся, то слона на моей грудной клетке сменил "Фольксваген". Боль была не такой сильной, как раньше, но морально я чувствовал себя в десять раз хуже.
Что... где я вообще нахожусь? Чёрт, моё тело повсюду опутывали трубки и провода. Я закрыл глаза, но перед моим внутренним взглядом всё равно продолжали танцевать, тесно прижимаясь друг к другу и вульгарно виляя бёдрами, Джоан с её ухмыляющимся безликим любовником.
Столько раз в нашей совместной жизни эта женщина служила мне опорой... Она поддерживала меня, когда я болел, она была рядом, когда мне было грустно. Сколько раз мы с ней говорили о том, что состаримся вместе. И сколько раз она говорила мне, как сильно любит меня?
Она делала это, по крайней мере, дважды в день: один раз утром и ещё раз вечером, перед сном. На мой день рождения она всегда добавляла пять или шесть признаний дополнительно.
На Рождество - ещё несколько, и не будем забывать, что наши дети каждый раз делали что-то особенное. Тогда на её лице появлялась чудесная улыбка гордой матери, и она сжимала мою руку, шепча:
"Я так сильно люблю тебя, Альберт".
Я так гордился тем, что она была со мной. Она помогала сделать мир лучше, когда я не мог справиться с этим в одиночку. Я всегда думал о своей жене как об одной-единственной на миллион... но теперь, похоже, она всего лишь одна из тех 32 процентов изменщиц.
Вечер в инете