чём не спрашивай. Просто смотри... Смотри и наслаждайся. Я же вижу, тебе понравилось... С тех пор, как два года назад он овдовел, такие игры стали их частым греховным ритуалом. А чтобы не вызывать кривотолков дома среди прислуги, я позволяю им делать это в моих, так сказать, пенатах.
Это откровение лишило Лиру самообладания. Она не устояла перед соблазном вообразить себя на месте той толстушки, совращённой родным отцом и принимающей от него поцелуи в столь неожиданном месте - прямо внутрь голой попки. От этих мыслей её саму очень скоро накрыла волна порочного сладострастия.
В беспамятстве девушка тряслась, стонала и словно обезумевшая от похоти кошка тёрлась и тёрлась своей мокрой щелью о мужскую ногу. Колено её всё плотнее прижималось к набравшему силу мужскому пенису.
— И, к слову, о грехе... – вернул её к реальности спустя несколько минут уже знакомый голос маркиза. – Скажи, тебя когда-нибудь волновала тайна чужой исповеди?
— Гм, нет. Я даже плохо представляю себе, как все эти исповеди происходит. - честно призналась несостоявшаяся комсомолка.
— А ты хотела бы посмотреть?
— Не знаю даже... Но Вы ведь всё равно сейчас мне это покажете?
— Ты права. Поверь, такое стоит увидеть! Но для этого тебе следует сесть поудобнее.
Мужчина велел девушке встать, повернуться к нему задом и затем опуститься попой уже на оба его колена. В этом новом положении она при всём желании уже не могла сомкнуть бёдра, а её раскрытая промежность и обе груди оказалась во власти умелых рук опытного искусителя.
Всего в паре метров впереди себя Лира увидела будку с занавесом, похожую на исповедальню. Она как-то видела подобную в историческом фильме. С одной стороны в неё вошёл священник - в нём девушка сразу узнала того самого аббата, описанного в книге. А с другой подоспела дама не слишком набожной наружности. Она была взволнована и всё время оглядывалась.
Потолка в сооружении не было, и потому всё внутри происходящее детально отражалось в большом круглом зеркале, подвешенном на потолке. Аббат сидел на стуле и строго смотрел на пришедшую каяться в грехах женщину.
— Простите меня, святой отец, ибо грешна я... – начала прихожанка, встав перед ним на колени.
— Мне известен твой грех, дочь моя. Равно как и тебе прекрасно ведом путь искупления. – философски ответил священник, мерно кивая головой. – Прояви же смирение и прими участь свою...
После этих слов посетительница придвинулась ближе к раздвинувшему ноги служителю культа и занырнула с головой ему под сутану. Очень скоро оттуда послышались характерные гортанные звуки, часто сопровождающие акт глубокого минета.
— Что она там ему делает? Почему он ей позволяет?!. Разве так должно быть?..
Эти и другие вопросы сыпались из уст возмущённой Лиры. Она не до конца понимала сути происходящего, но была не в силах оторваться от наблюдения. Внутренние протесты не давали ей покоя. Смирение к ней, впрочем, вернулось, как только сильные пальцы маркиза до боли сжали ей правый сосок, а другая мужская рука вероломно вторглась в горячий омут её беззащитного межножья.
Скользя в мылкой пелене, один из перстов сначала нащупал клитор, затем проник чуть глубже и надавил под ним на устье стыдливого протока, чем вызвал у девушки острый томительно-приятный импульс, который заставил вздрогнуть и вновь стать покорной. Руки распускать гостья не посмела. Ими она предпочла отчаянно прижимать к животу книгу, изобилующую описаниями сцен разврата.
Минут через пять голова прихожанки показалась из-под сутаны. Её глаза слезились, покрасневшее лицо было вымазано чем-то скользким, а нос и рот наполняла густая белёсая масса.
— Мой грех отпущен, святой отец? – откашлявшись, спросила она.
Лучшая в мире мама