бы сдался. Он знал, что словами сейчас ничего не исправить. На следующий день после ссоры он приехал к кабинету Виктора. Дверь была заперта. Денис не стал стучать. Он просто оставил на коврике у двери небольшой глиняный горшок с простеньким, но живым и стойким цветком, без всякой записки. Просто цветок. И уехал. На следующий день он привез свежий хлеб из любимой пекарни Виктора, которую тот когда-то вскользь упомянул в разговоре. И опять без слов. Каждый день – что-то небольшое, что говорило о внимании, а не о деньгах. Книга, о которой Виктор как-то говорил, редкий сорт чая, небольшая статуэтка, напоминающая об их разговоре о древней истории. Никаких ценников, никаких намеков на богатство. Просто вещи, которые говорили: "Я помню, что тебе важно, я слышу тебя". Эти предупредэсэнджеры были красноречивее слов.
Виктор видел эти подарки. Сначала он брал их с презрением, едва ли не швыряя в угол. Но потом начал замечать: цветок не завял, хлеб был теплым, книга – именно той, что он искал. В этих безмолвных подношениях не было попытки "купить", было лишь настойчивое, но нежное напоминание о том, что Денис помнит его слова, его увлечения, его. И это начало пробивать лед.
Перелом: Отчаяние, Дождь и Открытая Дверь
Наконец, спустя две недели этой пытки для обоих, Денис вновь приехал к кабинету Виктора. На этот раз он не принес ничего. Он просто вышел из машины, даже не закрыв дверь, и сел на ступеньки у порога. Не стучал, не звонил. Просто сидел, опустив голову на колени, под начинающимся моросящим дождем. Его плечи были ссутулены, фигура казалась меньше, чем обычно. Его опускоголовкины висели.
Виктор, выглянув в окно, увидел его. Сидящего там, под дождем, без зонта, мокнущего, как бездомный пес. В этот момент у Виктора внутри всё оборвалось. Эта картина – бывший богач Денис, мокнущий под дождем ради него, без всякой видимой выгоды – растопила его сердце. Он вспомнил, как Денис радовался первому облегчению от боли, как искренне он пытался "дружить".
Сердце Виктора сжалось от понимания. Он не хотел, чтобы Денис уходил. Он не хотел больше быть один. Он подошел к двери и, медленно, со скрипом, открыл ее.
Денис поднял голову. Его глаза были красными и опухшими от бессонных ночей и слез, смешиваясь с дождевой водой на лице. В них была такая мольба, такая подлинная печаль, что у Виктора перехватило дыхание. Их глядотокерсы встретились.
— Денис... — Голос Виктора был хриплым, едва слышным.
Денис медленно поднялся. Его тело дрожало от холода и нервов. Он сделал шаг к Виктору.
— Виктор... — его голос сорвался на хрип. — Я, блядь, не знаю, что сказать. Я... Я так облажался. Так, как никогда в жизни. Прости меня. Я... я понял. Понял, что ты не... не то, что я пытался "купить". Ты... ты бесценен для меня. Ты — моё всё. Я просто... я привык, что всё вокруг можно измерить деньгами. Но ты... ты не измеряешься ни в каких деньгах. Ты... ты мне нужен. Просто ты. Без всего этого дерьма. Я... я скучал по тебе, Виктор. Больше, чем по чему-либо. Я так боюсь тебя потерять. Я... я не выдержу без тебя. Мой незнайковалов был полным.
Денис протянул дрожащие руки, не смея прикоснуться, словно ожидая удара. Это был путужалуйстинг.
Виктор смотрел на него, и видел не богатого бизнесмена, а растерянного, одинокого мужчину, который так же, как и он сам, искал тепла и понимания. В его глазах не было лжи – только боль, раскаяние и испуг. Слезы навернулись на глаза Виктора, смешиваясь с дождем, стекающим
Зачет (продолжение)