Она уже начала расслабляться, когда в 22:47 раздалась вибрация. Неизвестный номер в Telegram:
"Завтра. 8:00. Кабинет информатики. Не опаздывай."
Катя замерла, пальцы дрожали над экраном. Откуда у него её номер? Как он...
Новый сообмент:
"И возьми ту юбку. Ты знаешь, какую."
"Хорошо"
Это единственное что она решила ответить учителю, так как не знала чего он может написать еще, но в этот вечер он ничего не писал, а ей пришло время подумать что она может ему сказать
Катя вышла из дома раньше обычного, сославшись на желание подышать свежим воздухом. На самом деле, она не могла оставаться в четырёх стенах — тревога грызла её изнутри, а между ног уже пульсировало предательское тепло.
Юбка, которую он велел надеть, была короче, чем она помнила. Каждый порыв ветра заставлял её нервно одёргивать подол, но одновременно щекотал кожу, напоминая о том, что её никто не видит.
"Что он задумал? Почему так рано?"
Школа встретила её пустынными коридорами. Только уборщица лениво водила шваброй у раздевалки.
Катя замерла перед дверью кабинета информатики. Ладонь вспотела, когда она подняла её, чтобы постучать.
Но дверь внезапно распахнулась сама.
Михаил Петрович стоял на пороге, одетый, как всегда, безупречно — тёмный костюм, галстук.
— Опоздала на две минуты, — произнёс он, отступая, чтобы пропустить её.
Катя переступила порог, и дверь закрылась с глухим щелчком.
— Садись, — он указал на стул перед своим столом.
Катя медленно опустилась, чувствуя, как юбка задирается выше колен.
Михаил Петрович сел напротив, откинувшись в кресле. Его взгляд скользнул по её ногам, потом медленно поднялся вверх.
— Показать, зачем вызвал? — Катя сглотнула, удивляясь собственной смелости.
Учитель улыбнулся, доставая из ящика маленькую коробочку.
Катя сидела, вцепившись пальцами в подлокотники кресла. Прохладный винил прилипал к её оголённым бёдрам — юбка задралась так высоко, что она даже не решалась взглянуть вниз. Где-то на границе сознания щемило понимание: она должна была сопротивляться, кричать, убежать. Но вместо этого её тело предательски отзывалось на каждый его взгляд, на каждое грубое слово.
— Подожди... Реально поможешь с оценками? — спросила она, и тут же пожалела. Голос прозвучал слишком тихо, слишком покорно.
Михаил Петрович откинулся в кресле, лениво проводя пальцем по крышке той самой коробки. В солнечном свете его ноготь блеснул — ухоженный, идеально овальный. Такие мелкие детали почему-то цепляли взгляд, когда хотелось смотреть куда угодно, только не в глаза.
— Да. — Он сделал паузу, наслаждаясь моментом. — Но это не отменяет, что ты моя шлюха. Будешь делать что и когда я скажу.
В груди что-то ёкнуло. Не страх — что-то другое, тёплое и стыдное. Катя почувствовала, как между ног становится влажно, и ненавидела себя за это.
— А если... если я откажусь? — Она всё же подняла глаза.
Его губы растянулись в улыбке, он на мгновение показал флешку.
— Тогда этот файл получит директор. И твоя мама.
В горле пересохло. Катя представила, как мама смотрит это видео — её дочь, её Катюша, с растрёпанными волосами и подранной юбкой... Она резко сглотнула, чувствуя, как по спине бегут мурашки.
— Родные не должны узнать.
— Подумаю. — Он щёлкнул замком, и звук почему-то отозвался где-то внизу живота. — Но пока ты послушная... компромат останется между нами.
Катя кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Где-то в глубине, в самой тёмной части сознания, теплилась мысль: "А если попробовать понравиться ему? Если стать самой лучшей, самой послушной..." Она тут же отогнала её, но поздно — тело уже отреагировало, сжавшись в сладком предвкушении.
— Что в коробке? — прошептала она, хотя боялась услышать ответ.
Михаил Петрович медленно открыл коробку. Внутри на бархатной подкладке лежал гладкий розовый предмет — анальная пробка с изящным фиолетовым
Попробуй сам