— Сегодня ты будешь носить это весь день, — его пальцы лениво провели по силиконовой поверхности. — После восьмого урока возвращаешься сюда. Я хочу тебя в задницу.
Губы её задрожали.
— Но... у меня ещё физ-ра... — голос сорвался на полуслове.
— Тем интереснее. — Он протянул ей маленький флакон с лубрикантом. — Приступай.
Катя взяла флакон дрожащими пальцами. "Этого ещё не было... никогда..." Мысль о том, что она сейчас разденется перед ним, заставила сердце биться так сильно, что в висках застучало.
— Раздвинь ноги. Шире.
Она послушно раздвинула бёдра, чувствуя, как юбка задралась почти до живота. Холод воздуха коснулся кожи, покрытой мурашками.
— Сними трусы.
Катя закусила губу, засовывая пальцы под резинку. Тонкое кружево сползло вниз, обнажая уже влажную киску. Она никогда никому не показывала эту часть себя так... намеренно.
— На колени. И покажи попку.
Пол был холодным под коленями. Катя наклонилась вперёд, упираясь ладонями в пол, чувствуя, как её ягодицы раздвигаются сами собой под его пристальным взглядом.
— Хорошая девочка, — он одобрительно хмыкнул. — Теперь вставляй.
Капля лубриканта упала на её дрожащие пальцы. Она провела ими по розовому силикону, затем осторожно коснулась своего ануса. Кольцо мышц сжалось в ответ на прикосновение.
— М-медленно... — прошептала она больше себе, чем ему.
Первый нажим вызвал резкую волну непривычного ощущения. Катя застонала, чувствуя, как кончик пробки преодолевает сопротивление.
— Всё целиком, — его голос прозвучал твёрдо.
Она вдохнула и надавила сильнее. Тело сопротивлялось, но постепенно силикон начал входить, растягивая её так, как ничто до этого.
— О-о-ох... — её пальцы вцепились в собственные бёдра, когда пробка наконец вошла полностью.
Сердечко у основания плотно прижалось к анусу, оставляя лишь тонкий намёк на то, что скрыто внутри.
— Встань.
Катя поднялась на дрожащих ногах. Новое ощущение было странным — наполненность, давление, лёгкое жжение.
— Повернись.
Она медленно развернулась, демонстрируя свою попку.
— Хорошо. — Михаил Петрович одобрительно кивнул. — Теперь запомни: если вытащишь раньше времени, завтра наденем размер побольше.
Катя молча кивнула, подбирая трусики. Ткань скользнула по пробке, вызывая новый приступ странного возбуждения.
— На физ-ре не упади, — усмехнулся он, открывая дверь. — Уроки ждут.
Первый шаг по коридору заставил её сжаться внутри. Пробка двигалась вместе с ней, напоминая о том, что ждёт после восьмого урока...
Катя сидела за партой, стараясь не шевелиться. Каждый поворот туловища, каждый наклон за упавшей ручкой — и пробка напоминала о себе жгучим давлением. Первые два урока прошли в тумане — она едва слышала учителей, всё её внимание было приковано к тому месту, которое теперь так нагло заполнено.
Математика.
Она скрестила ноги под партой, пытаясь найти положение, в котором было бы не так больно. Но стоило ей чуть расслабиться — и силиконовый наконечник упирался куда-то глубоко, заставляя её сжимать кулаки.
— Воронцова, к доске!
Голос учительницы прозвучал как удар. Катя медленно поднялась, чувствуя, как пробка смещается внутри. Первые шаги дались с трудом — каждый из них отзывался странной пульсацией.
"Боже, они все видят... они знают..."
Но никто не смотрел на неё странно. Никто не подозревал, что под скромной школьной юбкой скрывается такой грязный секрет.
Литература.
Она не могла сосредоточиться на «Войне и мире». Вместо мыслей о Наташе Ростовой в голове крутилось одно:
"Какого чёрта я согласилась на это?"
Но тут же вспоминался его голос: "Если вытащишь раньше времени — завтра наденем размер побольше".
Катя сжала бёдра, чувствуя, как от этой мысли киска предательски намокает ещё сильнее.
Физкультура.
— Девочки, прыжки через козла! — прокричала учительница.
Катя замерла.
— Воронцова, ты чего встала?
Она медленно подошла к снаряду, чувствуя, как с каждым шагом пробка давит сильнее.
Кондукторша.