груди, то вниз, цепляясь за карманы брюк, от чего я выгибалась, как струна, а дыхание становилось тяжёлым, прерывистым, будто после спринта.
Пальцы сжали ткань майки потянув ее вверх оголяя кожу живота, а губы продолжали ласкать нежную кожу шеи переодичски переключаясь на мочку уха нежно обсасывая ее и оттягивая. Я плотно прижалась попкой в её живот, вена на шеи дико пульсировала, в ушах появился писк от переизбытка возбуждения. Её холодные пальцы нежно делали круговые движения на каждом кубике пресса который выпирал от того как сильно я прогнулась. Пальцами она нашла пуговицу брюк и умело расстегнула её, железная молния тихо раскрылась оголив край черных стринг.
Её пальцы впились в ткань майки, медленно подтягивая её вверх, обнажая живот, где каждый вдох заставлял мышцы ещё сильнее вырисовываться под кожей. Губы Жанны не отпускали шею — то нежно обсасывая участки кожи, то оттягивая мочку уха, заставляя меня вздрагивать и прижиматься к ней ещё сильнее.
Я вжалась попой в её живот, чувствуя, как там нарастает тепло, несмотря на холод её рук. Вена на шее бешено пульсировала, а в ушах стоял тонкий писк — будто кровь слишком быстро неслась по сосудам, не успевая насытить мозг кислородом.
Её холодные пальцы скользили по прессу, делая круговые движения вокруг каждого кубика, будто запоминая рельеф. Потом один из них спустился ниже, нашел пуговицу брюк и расстегнул её одним точным движением.
Молния разошлась с тихим металлическим шуршанием, и тонкая полоска чёрных стрингов обнажилась.
Я облокотилась на камин, чувствуя, как прохладный мрамор прижимается к горячей коже. Её пальцы скользнули под край брюк, медленно стягивая их вниз, обнажая ягодицы, покрытые красными отпечатками узких джинсов.
Брюки сползли до щиколоток, и Жанна помогла мне вытащить ноги, её пальцы скользнули по икрам, оставляя мурашки на своем пути. Потом её язык провёл влажную дорожку от колена вверх, сменяясь губами, которые оставляли лёгкие укусы на задней поверхности бедра.
— Ммм... — причмокнула она, целуя упругие ягодицы, а её голос звучал глухо, будто сквозь удовольствие. — Твоё тело такое красивое... и отзывчивое...
Губы снова прикоснулись к коже, а руки обхватили бёдра, притягивая меня ближе, заставляя выгнуться ещё сильнее.
— Жанна... — выдохнула я, но она не остановилась, её пальцы уже скользили вперёд, находя то, что заставляло меня сжимать кулаки на камине и закидывать голову назад.
Её язык петлял по моей коже, оставляя влажные дорожки, то нежно, то с лёгкой жадностью, а пальцы растягивали мягкую плоть, будто хотела запомнить каждую складку, каждый трепет. Я выгибалась, инстинктивно двигаясь навстречу, чувствуя, как тело само просит больше.
Жанна вдруг поднялась, развернула меня к себе и прежде, чем я успела перевести дыхание, её губы уже прижались к моим, а язык глубоко вошёл в рот, переплетаясь с моим в томном танце. Её руки обхватили талию, а большие пальцы прижались к животу, массируя чувствительную кожу, заставляя меня вздрагивать от каждого движения.
Я только задыхалась, голова кружилась, а внизу живот сжимался от нарастающего напряжения. Трусики уже промокли, а соски стояли колом, предательски выдавая моё возбуждение через тонкую ткань топа.
— Такая нежная... — прошептала она, отрываясь от моих губ, чтобы провести языком по шее, оставляя горячий след. — Я чувствую, как ты дрожишь всей кожей...
Её рука медленно сползла ниже, скользнула по животу, и я зажмурилась, предвкушая.
Её рука скользила вниз, медленно, как змея, прокладывая путь по плоскому животу, пальцы слегка вдавливались в кожу, оставляя невидимые отметины. Резинка трусиков не оказала сопротивления, пропуская её внутрь, и я вздрогнула, когда холодные подушечки пальцев коснулись лобка.
Глаза Жанны не отпускали меня, тёмные, тяжёлые, будто пригвождающие к месту.
Жизнь во сне и... наяву