и Карима, оставляла пятна на ковре, а его лицо, обрамлённое длинными волосами парика, было мокрым от слёз и спермы. Но его слова, произнесённые шёпотом, потрясли меня до глубины души: «А мне понравилось». Я посмотрела на него, пытаясь понять, говорит ли он это серьёзно, или это просто способ справиться с унижением. Его глаза, полные боли и чего-то ещё, чего я не могла разобрать, заставили моё сердце сжаться.
— Антон... — начала я, но он только покачал головой и притянул меня к себе. Его губы, всё ещё пахнущие спермой Рустема, коснулись моих, и я почувствовала, как моё тело невольно откликается. Это было неправильно, но я не могла остановить тепло, разливающееся внизу живота. Мы сидели, обнявшись, в луже собственных унижений, пока не услышали звук шагов за дверью. Моё сердце замерло — они вернулись.
Дверь распахнулась, и в квартиру вошли не только Карим и Рустем, но и двое других мужчин. Один из них, высокий, с короткой стрижкой и татуировкой змеи на шее, представился как Магомед. Его глаза, тёмные и холодные, скользили по нам с жадностью. Второй, коренастый, с густой бородой и шрамом на щеке, назвался Артёмом. Его взгляд был тяжёлым, почти осязаемым, и я почувствовала, как моя кожа покрывается мурашками. Все четверо стояли перед нами, их массивные фигуры заполняли пространство, а воздух стал густым от напряжения.
— Ну что, шлюхи, готовы к настоящему веселью? — сказал Карим, его голос был пропитан насмешкой. Он снял рубашку, обнажая мускулистую грудь, покрытую тёмными волосами. — Сегодня вас по полной разберут.
Рустем, поигрывая чётками, кивнул на Антона. — Начнём с тебя, красотка. Ты же сказал, что тебе понравилось, да? — Его ухмылка была жестокой, и я видела, как Антон вздрогнул, но не возразил. Его лицо покраснело, и я заметила, как его член, всё ещё спрятанный в порванных шёлковых трусиках, начинает твердеть.
— На колени, оба, — скомандовал Магомед, расстёгивая ремень. Его член, длинный и толстый, с багровой головкой, уже блестел от предэякулята. Артём последовал его примеру, обнажая короткий, но массивный член, с толстой веной, пульсирующей под кожей. Их запах — смесь пота, мускуса и алкоголя — ударил мне в нос, вызывая тошноту, смешанную с предательским возбуждением.
Антон опустился на колени, его платье задралось, обнажая попку, всё ещё красную от предыдущего насилия. Я последовала за ним, чувствуя, как ковёр царапает мои колени, уже и без того исцарапанные. Карим подошёл к Антону, его член, массивный и твёрдый, оказался перед его лицом. — Открывай рот, шлюха, — рявкнул он, и Антон, дрожа, подчинился. Его губы обхватили головку, и я видела, как он старается, неумело облизывая член, пытаясь угодить. Карим схватил его за волосы, задавая темп, и Антон замычал, его глаза наполнились слезами.
Рустем тем временем повернулся ко мне. — Ложись лицом к заднице своей подружки, — бросил он, его голос был полон властности. — Если его жопа не удовлетворит, будешь лизать мне яйца.
Я легла на ковёр под Антоном, так, что перед моим лицом оказалась его попка и член Рустема, который он уже пристраивал к анусу Антона. Я видела, как его выбритая попка, всё ещё покрасневшая, сжимается от страха. Рустем сорвал остатки шёлковых трусиков, и я услышала треск ткани. Его член, толстый, с буро-красной головкой и волосатым основанием, был уже твёрдым, блестящим от смазки, которую он нанёс на себя. — Расслабься, шлюха, — сказал он, и с силой вошёл в Антона. Тот закричал, его голос был полон боли, но Рустем не останавливался, его бёдра бились о попку Антона, а
Я стала лесбиянкой!