движением, его член растянул мою киску, и я вскрикнула от боли, смешанной с предательским удовольствием. Он двигался быстро, глубоко, и я чувствовала, как моя киска сжимается вокруг него. — О, да, она кайфует! — крикнул он, и Рустем подхватил: — Обе шлюхи в деле!
Я стонала, не в силах остановиться, и оргазм накрыл меня, заставив тело содрогнуться. Карим засмеялся, ускоряя темп, и вскоре его сперма хлынула в меня, горячая и липкая. Рустем кончил в рот Антону, и я видела, как тот давится, пытаясь проглотить.
— Неплохо для начала, — сказал Карим, вставая. — Завтра продолжим. И не вздумайте брыкаться.
Они ушли, оставив нас на полу, дрожащих и сломленных. Я посмотрела на Антона, его лицо было мокрым от слёз и спермы. — Прости, — прошептала я, но он только обнял меня, и мы заплакали вместе, понимая, что наша жизнь теперь принадлежит им.
Вечер перед приездом Карима и Рустема был пропитан тревогой и странным, почти болезненным предвкушением. Мы с Антоном, всё ещё не оправившиеся от ужаса автосервиса, понимали, что сопротивление бесполезно. Ахмед держал нас в железной хватке, и его братья, Карим и Рустем, были его руками, готовыми принудить нас к новой, унизительной роли. Мы отправились за покупками, словно марионетки, подчиняющиеся чужой воле. В магазине косметики я выбирала ярко-алую помаду, тени с золотым отливом, тушь, удлиняющую ресницы, и духи с тяжёлым мускусным ароматом, который, как я знала, должен был понравиться нашим мучителям. Мои руки дрожали, когда я клала всё это в корзину, а Антон молча стоял рядом, его взгляд был пустым, но в нём мелькала тоска.
В магазине одежды я чувствовала себя в трансе. Для себя я выбрала короткую чёрную юбку из тонкой ткани, которая задиралась от малейшего дуновения ветра, белую маечку, обтягивающую грудь, и комплект кружевного белья — чёрные стринги и лифчик, едва прикрывающий соски. Для Антона я взяла женское бельё: красные шёлковые трусики-шортики, чёрные чулки с кружевной резинкой, короткую юбку и топ, подчёркивающий его худощавую фигуру. Он был почти моего роста и телосложения, и это делало выбор ещё более унизительным. Я видела, как он сжимает кулаки, пока я складывала вещи в корзину, но ни слова протеста не прозвучало.
Вернувшись домой, мы начали подготовку. Антон, смирившись с неизбежным, выбрил ноги, пах, член и попку. Я помогала ему в труднодоступных местах, мои пальцы скользили по его коже, и я чувствовала, как он дрожит под моими прикосновениями. Клизма была последним актом подготовки — унизительным, но необходимым, чтобы соответствовать требованиям наших мучителей. Я видела, как Антон стискивает зубы, пока я осторожно проводила процедуру, и моё сердце сжималось от боли за него. Но в то же время я не могла игнорировать странное тепло, зарождающееся в моём теле. Это было неправильно, но моё тело, казалось, уже привыкло к унижению, откликаясь на него против моей воли.
Утром Антон выпил бокал вина, чтобы успокоить нервы, и мы начали одеваться. Я выбрала для него красные шёлковые трусики-шортики, которые мягко обхватили его попку, скрывая его член так, что он был почти незаметен. Я не удержалась и провела языком по ткани, чувствуя, как его член слегка твердеет под моими губами. Это вызвало у меня лёгкий укол возбуждения, и я ненавидела себя за это. Я надела на него телесные чулки с резинками, которые подчёркивали его стройные ноги, и украсила его бёдра моей тонкой серебряной цепочкой. Завершило образ лёгкое платье до колен, розовое, с тонкими бретельками, и босоножки с завязками, которые делали его ноги ещё более женственными. Длинный парик брюнетки, который
Как мою жену поимели у подруги