него, его толстый хуй заполнил горло Антона, заставив его закашляться.
— Неплохо сосёшь, — похвалил Карим через несколько минут, вытаскивая член изо рта Антона. Его головка была влажной от слюны, и Антон, тяжело дыша, пытался отдышаться. — А теперь давай обновим твою попку. Вдруг она всё забыла?
Братья засмеялись, и я почувствовала, как моё сердце сжимается. Они поставили Антона раком, его платье задралось, обнажая красные трусики, которые едва прикрывали его попку. Рустем сорвал их, и я увидела его выбритую попку, всё ещё слегка покрасневшую после автосервиса. Карим плюнул себе на руку, смазывая свой член, и я видела, как Антон напрягся, его тело дрожало от страха.
— Расслабься, шлюха, — сказал Карим, приставляя головку к его анусу. — Будет легче.
Он вошёл в Антона одним движением, и тот закричал, его голос был полон боли. Карим не останавливался, его толстый член растягивал тугое отверстие Антона, и я видела, как его попка сжимается, пытаясь приспособиться. Рустем, стоя рядом, потянул меня к себе. — Твоя очередь, — сказал он, срывая мою юбку. Мои стринги упали на пол, обнажая мою киску, уже влажную от невольного возбуждения.
Рустем лёг на диван, его член торчал вверх, длинный и изогнутый, с блестящей головкой. — Садись, — приказал он, и я, дрожа, забралась на него. Моя киска коснулась его члена, и я почувствовала, как он скользит внутрь, растягивая меня. Боль смешалась с удовольствием, и я застонала, ненавидя себя за это. Мои бёдра начали двигаться, подчиняясь его рукам, которые сжимали мою талию.
— О, да, тебе нравится, — хмыкнул Рустем, и я почувствовала, как моя киска сжимается вокруг его члена. — Смотри, Карим, она уже течёт!
Карим, трахая Антона, засмеялся. — Обе шлюхи в деле! — сказал он, и его толчки стали быстрее. Антон стонал, его лицо было искажено болью, но я видела, как его член, всё ещё спрятанный в трусиках, начинает твердеть.
Рустем схватил меня за волосы, притягивая моё лицо к своему, и поцеловал, его язык грубо вторгся в мой рот. Я чувствовала, как его член вонзается глубже, и мои стоны становились громче. Оргазм накатил неожиданно, и я задрожала, моя киска сжалась вокруг его члена, вызвав его хриплый стон. — Кончила, шлюха! — крикнул он, и его сперма хлынула в меня, горячая и липкая.
Карим кончил в Антона, и тот рухнул на ковёр, задыхаясь. Его попка была красной, а из ануса текла сперма, пачкая трусики. Рустем толкнул меня на диван рядом с Антоном и приказал: — Лижи его, шлюха.
Я подползла к Антону, мои губы коснулись его члена через ткань трусиков, и он застонал, его тело дрожало. Я чувствовала, как моя киска снова пульсирует, и ненавидела себя за это. Братья смотрели на нас, смеясь и снимая всё на телефоны.
— Сейчас продолжим, — сказал Карим, застёгивая брюки. — И не вздумайте разочаровать Ахмеда.
Они ушли, оставив нас на полу, дрожащих и сломленных. Я обняла Антона, его тело было горячим и влажным от пота. — Мы справимся, — прошептала я, но мои слова звучали пусто. Наша жизнь теперь принадлежала им, и я знала, что этот кошмар только начинается.
Квартира пропахла мочой, спермой и страхом. Мы с Антоном сидели на ковре, дрожащие, сломленные, униженные. Моя новая юбка, пропитанная мочой Карима и Рустема, липла к бёдрам, а макияж, который я так тщательно наносила утром, размазался по лицу, смешиваясь с солёными слезами и едким запахом. Антон, в своём розовом платье, порванном и испачканном, выглядел ещё более жалко. Его попка, всё ещё кровоточащая после грубого вторжения Рустема
Самый лучший день